Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
— Не твоё дело – сроки решать, – шептали кроны. — Твоё дело – на страже стоять, – звенели цветы. Источенная жуками ива, склонившись, мягко прошелестела: — Пускать, кому срок пришёл. Не пускать, кому не пришёл ещё. Ярина обхватила себя руками, желая уменьшиться до мелкой мошки, а то и вовсе исчезнуть. Обыда. Обыда… Не могла она не знать про вспышку в роще. Если Ярина, ученица, углядела – яга и подавно увидеть должна была! Но почему тогда не сказала? Почему заранее ничего не сказала, про яблоко словом не обмолвилась? День обмолвился: не съешь – Обыда заберёт, проживёт ещё жизнь, наберётся силы, а тебя убьёт. «А тебя убьёт». Ярина застонала, а на ум тут же пришли другие слова Дня Красного: «Думаешь, в первый раз такое, что яблоко зреет, когда ученица яги в силу входит?» Если не в первый – почему, почему ни Обыда, ни какая другая яга ничего с этим не сделали, не нашли способ, как яблочко изничтожить? Да и зачем оно? Кому сдалось? Кто его придумал только – ведь так хорошо жилось, вот ещё утром сегодня так хорошо всё шло!.. И ведь недовольна ещё чем-то была. Обижалась, что Обыда память запирает… Царевной стать хотела! «Хотела царевной – стану убийцей». Всю, с ног до головы, окатило холодом. Листья сдвинулись плотней, свет померк. Прямо у глаза мелькнула мушка, Ярина отмахнулась и повалилась спиной на ствол ивы. Вспомнилось, как в далёком прошлом летела спиной назад в руки Обыды – сквозь время, сквозь звёздный омут, сквозь высокие рощи над туманной дорожкой… Будто оттуда, из той поры, простой, ясной, донёсся голос: — Отдохни. Делай всё, как велено, как века́ми, как ягами заповедано, и будет тебе и светло, и легко, и небо будет в алмазах… — Да что ты лепечешь, ива! – в сердцах крикнула Ярина и ударила по стволу кулаком. – Не будет светло больше! Не будет легко! Предала она меня! «Предала». Сгорая от боли, от ярости, Ярина не поняла даже, откуда слово пришло; будто соткалось из ветра, из шума дождя по озеру. «Предала меня». Скрыла! Столько лет вместе прожили – и в один день, в один миг всё рухнуло! Травки береги, птах малых защищай… Ярина не помня себя зарычала, распугивая мелких тварей. Что толку?! Какая мелочь всё это, травки, птахи, когда яга от ученицы такое скрыла! Почему? За что? Что она Обыде такого плохого сделала? В сад убежать пыталась – да, было дело, но разве за это теперь её убить можно? Разве у других яг ученицы растут, ни разу не оступившись? Так почему ей, Ярине, это выпало?! Всё делала, что яга велела. Всему училась прилежно. Но если уж не предсказать, не миновать этого яблочка, почему Обыда не предупредила хотя бы? Растила, выходит, учила, тревожилась за неё, смаженки пекла, в ступе катала – а сама знала, что может так статься, что не преемницу растит на будущее, а девчонку на убой… Потекли слёзы – горячие, злые, отчаянные. Не корова я с её выпасов, чтоб идти на убой. Не дамся. Тучи разошлись; меж листьев, меж гибких ветвей ударило по глазам солнце – и тут же скрылось. «Мы с ней обречённые теперь, без надежды. Либо она. Либо я». Стоило так подумать, как из лужицы у корней глянули рыжие огни. Поднялся болотный дух, знакомым голосом зашелестел, заманивая: — Догадалась наконец, догадалась… Подарок-то мой оценила, поняла, что к чему? А слово моё по-прежнему в силе. Приходи ко мне, будущая яга… Жду… |