Книга Среди змеев, страница 176 – Марк Дж. Грегсон

Выдыхаю. Уже и забыл это чувство облегчения. Пожалуй, попрошу Ес чаще уступать мне место пилота. Есть в этом нечто этакое… Подышав немного прохладным вечерним воздухом, я спускаюсь в люк и иду проведать сестру. Давненько мы с ней не разговаривали. Наедине.

Нахожу ее в арсенале, где она изучает запасы нашего оружия. Разглядывает миниатюрную когтепушку, которую изобрел Родерик, а потом идет вдоль стены, завешанной гарпунами, и останавливается у самых толстых.

Я встаю позади нее, но она даже не оборачивается.

— Мне кое-что не дает уснуть по ночам, – признается Элла.

— О, и тебе тоже?

— А вдруг оружия Брона не существует? Или его мощи не хватит? Или оно просто больше не работает? Прошли сотни лет…

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, мысленно признавая: тогда Скайленду конец. Только падем мы не сразу, ведь скайлендцы будут биться, пока не погибнут миллионы.

— Мы боремся за возможность, – говорю. – И надежду.

Элла молчит, видимо, обдумывая мои слова. Впрочем, вряд ли страхи ее отпустили. Мне они прекрасно понятны и до боли знакомы. Просто на мне лежит куда больше ответственности, вот я и вынужден задвигать их поглубже.

Проведя пальцами по гарпуну, Элла говорит:

— С моей стороны было слегка необдуманно прятаться. Но когда ты ушел и погрузился на корабль, я что-то такое почувствовала… – Некоторое время она молчит, как будто борется с некой силой внутри, которая велит держать все в себе. – От меня словно кусок оторвали. И я подумала, что… мы можем больше не увидеться.

— Элла, я…

— Ты совершенно справедливо разозлился. Я так хотела новую трость, так стремилась угодить дяде, что пошла бы на все. Но добившись желаемого, уже не могла похвалиться перед тобой, поэтому ощутила пустоту внутри. Убеждала себя, мол, это гордость, но на самом деле я… сломалась.

Я смотрю на нее в изумлении. Очень хочется обнять Эллу, но ей от этого наверняка будет тошно.

— Сделанного не вернешь, – говорю. – У тебя есть трость. Твори с ее помощью новую историю. Мама хотела бы этого.

Нахмурившись, Элла снова отворачивается к стеллажу с гарпунами. Похоже, я не сумел убедить ее и она все еще испытывает чувство вины. Что ж, само по себе это – добрый знак.

Значит, моя сестра – не дядя.

— Конрад, твоя команда тебя любит.

— Они мои друзья, но так было не всегда. Когда мы только собрались, я был слишком сильно похож на отца.

Элла хочет кивнуть, но сдерживается. Бранить отца она никогда не стеснялась, ведь дядя полжизни нашептывал ей только дурное о нем.

— Я так часто рассказывал о матери, говорил, как тебе нужно ее наследие… – Кладу руку сестре на плечо и почти сразу же убираю: Элла в таких жестах утешения не нуждается. – Дядя сумел передать тебе все то худшее, что было в отце.

Элла молчит, а я со вздохом говорю:

— У нас с отцом были сложные отношения. Порой я его просто ненавидел, однако сегодня, оглядываясь назад, сознаю: отец меня хорошо подготовил. Если бы не он, я бы уже погиб. Если бы не он, я бы никогда не сумел возвыситься. Ты говоришь, что разрываешься. Так вот, я – тоже. Всегда разрывался. Но со временем осознал, что свой путь проделал только благодаря наставлениям обоих родителей.

Элла смотрит на меня, сосредоточенно хмурясь.

Я замолкаю, потому что успел уяснить: Элла не примет навязанную кем-то мысль. Действовать нужно исподволь, настойчиво и терпеливо. Поэтому, пожелав ей доброй ночи, я ухожу, оставляю ее наедине с размышлениями.