Книга Пышное счастье для сурового капитана, страница 5 – Юлия Обручева

— Береги свою идеальную задницу, капитан! — кричу я ему вслед, уже разворачиваясь на каблуках.

Мое сердце колотится как загнанный зверь. Я бегу в диспетчерскую, на ходу натягивая гарнитуру. Личные обиды забыты. Сейчас есть только огонь. И я снова должна стать тем единственным голосом, который будет координировать действия команды.

Я влетаю в диспетчерскую так, словно за мной гонятся демоны.

Падаю в кресло, одним отработанным движением натягивая гарнитуру. Мои пальцы уже летают по клавиатуре, выводя на главный монитор карту района и схему объекта.

Склад лакокрасочных материалов. Старая промзона.

Хуже этого может быть только пожар на химическом заводе. Это не просто огонь, это токсичный ад, готовый взлететь на воздух от любой искры.

В наушниках щелкает статика, и следом раздается голос Артема.

Ровный. Собранный. Властный.

Ни следа той ярости, что искрила между нами на кухне всего десять минут назад.

Сейчас он не заносчивый сноб, а командир, от которого зависят жизни.

— База, это Первый. Мы на месте. Открытое горение второго ангара, площадь около тысячи квадратов. Ветер гонит пламя на соседние склады. Начинаем эвакуацию периметра и развертывание. Запрашиваю дополнительные расчеты по третьему номеру.

— Принято, Первый, — мой голос звучит как запрограммированный автомат, хотя внутри все дрожит. — Подняты расчеты из третьей и пятой частей. Скорые и полиция в пути. Расчетное время — семь минут. Будьте осторожны, по плану БТИ внутри могут находиться газовые баллоны.

— Понял тебя, Соколова. Идем внутрь, охрана сообщила, что двое грузчиков не вышли на связь.

Время растягивается в густую, липкую патоку. Я координирую прибывающие машины, перекрываю улицы силами полиции, направляю медиков.

Мои глаза прикованы к мерцающим точкам на экране, но все мое существо сосредоточено на голосе в наушниках.

Двадцать минут. Тридцать.

— База, это Первый, — голос Артема прерывается тяжелым дыханием в кислородной маске. — Нашли одного. Сильное отравление продуктами горения. Отправляю его с Петровым на выход. Иду искать второго. Видимость нулевая.

— Первый, температура критическая, — я вцепляюсь пальцами в край стола так, что белеют костяшки. — У вас мало времени. Перекрытия могут не выдержать.

— Знаю, Лера. Еще две минуты.

Он впервые за все время назвал меня по имени. Не Соколова. Лера. От этой крошечной детали волоски на моих руках встают дыбом.

И в эту же секунду эфир взрывается.

Глухой, утробный грохот бьет по барабанным перепонкам даже через гарнитуру. Звук скрежещущего металла, треск бетона и чудовищный рев пламени. А потом вскрик. Резкий, обрывающийся вскрик, от которого кровь стынет в жилах.

И тишина.

— Первый! — я вскакиваю с кресла. — Первый, ответьте базе! Артем!

Тишина. Только шипение помех.

Мое сердце перестает биться. Мир сужается до размеров этого чертова наушника.

Перед глазами вспыхивает его лицо на кухне и мои собственные слова, брошенные ему в спину: «Если завтра вы потеряете свою идеальную форму, от вас ничего не останется!»

Господи. Что я наделала.

— База! База, это Третий! — в эфир прорывается искаженный паникой голос Петрова, одного из пожарных его звена. — В ангаре взрыв газового баллона! Обрушение несущей конструкции!

— Третий, статус Первого?! Где капитан?! — мой голос звенит сталью, хотя по щекам уже катятся ледяные слезы. Я не имею права впадать в истерику. Не сейчас.