Книга Пышное счастье для сурового капитана, страница 3 – Юлия Обручева

Смотрю на ее идеальное лицо, на эти шейкеры с протеином и понимаю, почему Громов с ней. Они из одного теста. Идеального теста, без дрожжей и сахара.

— Спасибо, Диана, — мой голос звучит глухо, — но я как-нибудь сама справлюсь.

— Ну как знаешь! — она легкомысленно пожимает плечами. — Мое дело предложить. А Артем, кстати, очень любит мой клубничный коктейль. Говорит, что это лучший десерт.

Она подмигивает мне, обходит меня и, покачивая бедрами, направляется к кабинету Громова.

Я остаюсь стоять посреди коридора, сжимая в руках контейнер с пирогом. Мне хочется разбить его о стену.

— Клубничный коктейль… — бормочу я сквозь зубы. — Лучший десерт. Ну-ну.

Дохожу до кухни, с силой ставлю контейнер на стол и, не оборачиваясь, иду к раздевалке.

Мне нужно убираться отсюда. Прямо сейчас. Пока я не встретила Громова, пока не увидела, как он пьет эту клубничную бурду из рук своей идеальной барби.

Дома я, не раздеваясь, падаю на диван и тупо смотрю в потолок.

Перед глазами стоит Диана с ее кубиками пресса. Я ненавижу их обоих. Хама Громова и его приторную подружку.

Закрываю глаза и обещаю себе, что завтра же запишусь в зал.

Нет, не ради Громова. Ради себя. Чтобы больше ни одна Диана не смела смотреть на меня свысока.

Я не знаю, что завтра обычный, рутинный вызов превратит мою жизнь в кошмар, а Артема — из идеального капитана в сломленного мужчину, которому понадобится не протеиновый коктейль, а именно мой, неспортивный голос в рации, чтобы просто не сойти с ума от боли.

Но пока я сжимаю кулаки от бессильной злости, и ненавижу себя и свою склонность к полноте.

Следующая смена начинается с того, что я торжественно выкидываю в мусорное ведро диспетчерской три шоколадных батончика, которые прятала на черный день.

Вместо них на моем столе сиротливо громоздится пластиковый контейнер с вареной куриной грудкой и безвкусными листьями салата.

Я смотрю на эту унылую композицию и чувствую, как портится настроение.

Моя вчерашняя злость никуда не делась — она просто замерзла, превратившись в холодную, колючую решимость.

В середине дня, когда наступает затишье между вызовами, я иду на общую кухню, чтобы сделать себе кофе.

Черный. Без сахара.

Раз уж страдать, то страдать по полной программе.

Я стою спиной к двери, ожидая, пока кофемашина наполнит кружку, когда по спине пробегает знакомый холодок.

Запах тестостерона и свежести ментола забивает даже аромат свежемолотой арабики.

— Решила перейти на темную сторону, Соколова? — раздается за спиной насмешливый баритон. — Никаких сливок? Никаких зефирок?

Я закрываю глаза, считаю до трех и медленно оборачиваюсь.

Громов стоит в дверях, скрестив на груди мощные руки. На нем снова эта чертова обтягивающая футболка. Он выглядит до омерзения бодрым.

— Решила минимизировать риск, капитан, — ровным тоном отвечаю я, забирая кружку. — Вдруг от вида моих углеводов у вас случится сердечный приступ прямо здесь, на кухне. Кто тогда будет спасать мир?

Артем хмыкает и делает шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство.

Кухня у нас маленькая, и с его появлением воздуха в ней становится катастрофически мало.

— Я смотрю, Диана все-таки смогла до тебя достучаться, — он кивает глядя на мой перекус. — Это похвально. Здоровое тело — здоровый дух. Если скинешь пару десятков килограммов, может, перестанешь быть такой колючей.