Книга Офицер Моего Сердца, страница 16 – Ольга Дашкова

Одной всегда было достаточно.

Вечером я слышал, как она укладывается в старой комнате. Скрип кровати, потом тишина. Я лежал, смотрел в потолок.

Думал: утром она уедет. Воскресенье у нее Глеб. Уедет, и снова будет только «Юля звонила». Снова будет работать навык. Снова будет дистанция, периметр, команда.

За окном начинался дождь, я угадал по небу. Капли катились по стеклу, тихо, ровно. Я отдал себе приказ. Четко. Без права на обжалование. Лежал без сна, слушал дождь, и знал, что этот приказ я уже нарушил.

И нарушу снова.

Собиралась быстро и не потому что опаздывала, времени было достаточно. Просто я знала: если буду медлить, то начну думать. А думать здесь, в этом доме, в это утро, с этим человеком за стеной, это значит разрешить себе то, чего разрешать нельзя.

Сумка. Ноутбук. Зарядка. Папка с документами, которые я так и не открыла, немецкая сторона подождет, немецкая сторона всегда ждет с холодной вежливостью профессионала.

Мама вышла из спальни, растрепанная, в халате, с тем лицом, которое бывает у нее в ранние воскресенья. Обняла, спросила, может, останешься еще. Я сказала, сто нет, Глеб ждет, договорились.

Мама кивнула. Смотрела на меня секунду лишнюю. Я не спросила почему она так смотрит.

На кухню зашла за термосом, оставила вчера на подоконнике, мой, который я всегда возила с собой.

Артем стоял у окна, кружку держал ее двумя руками, не замечала раньше за ним такой привычки. За окном был сад, туман над травой, яблоня в дымке, было красиво, я заметила это отдельно, как замечают что-то, когда смотришь не на то, на что смотришь.

Он не обернулся, когда я вошла. Медленнее, чем нужно взяла термос, постояла секунду смотря в прямую спину. Он всегда держит спину, даже сейчас, даже с ногой, даже в воскресное утро в чужом доме. Широкие плечи, короткие волосы с сединой у висков. Трость прислонена к стене рядом, как всегда когда стоит у опоры.

Я думала, что это глупо, смотреть на спину человека и думать что угодно, это очень глупо. Я взрослая, я юрист, я умею формулировать точно и действовать по плану.

— До свидания, — сказала в пространство. Не ему конкретно, просто в кухню, в воздух, вежливо и нейтрально.

Артем не обернулся.

— Счастливо, — сказал в окно, в туман, я яблоню. Куда угодно и кому угодно, только не мне.

Одно слово, а подтеска столько, хоть к психологу иди.

В машине я ехала и думала, что вот, началось то, чего я не хотела начинать.

Думала о том, как он стоял спиной, даже не обернулся, словно меня нет. Как сказал «счастливо» голосом, из которого убрали все лишнее. Именно так, убрали все лишнее.

Точно так же, как двенадцать лет назад в коридоре убрали все лишнее из: «не может быть ничего». Тот же голос, та же техника. Человек, который умеет управлять тем, что выдает. Я умею тоже, я двенадцать лет умею.

Поэтому я слышала то, что осталось после того, как убрали все лишнее. Не слова, а то, что под словами. То, что он не сказал и не собирался говорить и никогда не скажет, если я не заставлю его.

Включила музыку. Громко, чтобы не думать. Но все равно думала.

Глеб ждал у подъезда. Это было неожиданно, он мог встретить внутри, у него есть ключ, мы давно обменялись. Но он стоял снаружи, с желтые цветами, я люблю желтые, он помнит такие вещи, это его отличное качество.