Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 197 – Джин Соул

— А кто его спрашивает? – фыркнула Тощая, так подбоченившись, что Ху Фэйцинь подобрал ещё и хвост. Так, на всякий случай.

Тройняшки покончили с дядюшкой Ху и теперь терзали стянутый у него с ноги сапог, поминутно грызясь и ссорясь, кому достанется голенище, а кому подмётка. Ху Фэйцинь, наблюдая за этим, сделал вывод, что Третья – вылитая копия Тощей, во всех смыслах: братья-лисята её явно побаивались.

— Очаровательные малыши, – счёл нужным сказать Ху Фэйцинь. Чужое потомство полагалось хвалить.

— А, – отмахнулась Тощая, – блохастые комки шерсти.

— Бло… хастые? – задохнулся Ху Фэйцинь и спрятал хвост вообще. Ещё не хватало блох подцепить!

Тощая с нескрываемым удовольствием поведала, что буквально на днях вся троица где-то подцепила блох, но блохи выкинули белый флаг и позорно ретировались в полном составе уже через четверть часа.

— Как я их понимаю, – вздохнул Ху Фэйцинь.

Ху Вэй недовольно рыкнул на Певрого, который, несмотря на материнский запрет, возжелал попробовать сапог Владыки демонов на зуб.

Тощая похватала лисят кого за хвост, кого за шкирку и сунула в заплечный короб.

— Да уж, не церемонится она с ними, – пробормотал Ху Фэйцинь.

Ху Вэй расслышал и сказал, что именно так с лисятами и нужно обращаться: будешь баловать, чего доброго, ещё о вознесении начнут мечтать. Ху Фэйцинь почувствовал, что краснеет, но тем не менее возразил:

— Меня никто не баловал, так-то.

— А я-то как же? – с неподдельной обидой в голосе воскликнул Ху Вэй.

— Когда макал меня мордой в бочку? Когда таскал меня за хвост? Когда кусал без веской на то причины? – принялся дотошно перечислять Ху Фэйцинь.

— Для укуса причины не нужны, – возразил Ху Вэй. – Лисье Дао.

— То есть, – выгнул бровь Ху Фэйцинь, – если я тебя сейчас укушу, то о придумывании оправданий можно не заботиться?

— Это другое, – сразу же подобрал хвост Ху Вэй. – Не… нельзя меня без причины кусать!

— Тощая, рассуди нас, – повернулся Ху Фэйцинь к лисьей матроне, – можно ли его укусить за то, что он не желает мириться с отцом и дядюшками?

Тощая просияла: так Хушэнь на её стороне и не прочь действовать её методами!

— Не вздумай! – взъерошился Ху Вэй. – Что вы, совсем обнаглели – против меня объединяться? Нельзя меня кусать!

— Ещё как можно, – уверил его Ху Фэйцинь.

Тощая энергично закивала и, опрокинув корзину, чтобы выпустить тройняшек, науськала их на старшего братца.

Лисьекуся в таком исполнении ещё лисий свет не видывал!

— Да ладно тебе, – сказал Ху Фэйцинь, когда тройняшек удалось отодрать от Ху Вэя, а тот сразу же надулся, как мышь на крупу, – не так уж и сильно ты пострадал.

— А самолюбие? – воскликнул Ху Вэй. – Моё самолюбие погрызено и обмусолено!

— Ну, не загрызено же? – возразил Ху Фэйцинь, поднимая Третью с земли духовными силами – на руки взять не рискнул.

Братья-лисята между тем устроили беготню вокруг них, гоняясь то ли друг за другом, то ли за собственными хвостами. Третья поглядывала на них с завистью, но не вырывалась: висеть так в воздухе было тоже забавно, особенно если перебирать лапами и вращаться на месте.

— Разве не здорово, что у тебя есть младшие братья и сестра? – спросил Ху Фэйцинь, умиляясь этой картине. Можно умиляться, когда знаешь, что ни когти, ни клыки маленького чудовища до тебя не достанут.