Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 195 – Джин Соул

— А помнишь, как я тебя мордой в бочку с водой сунул?

Тощая сразу же поубавила спеси и в следующий раз уже обратилась к Ху Фэйциню как положено, назвав его Хушэнем.

Ху Вэй всё ещё отпускал шуточки по поводу отца, стуча кулаком по стволу дерева. От каждого удара дядюшка Ху вздрагивал и крепче вцеплялся в ветку, потому что знал, что с ним будет, если он свалится и лисья матрона его увидит.

— А Лао Ху где? – осторожно спросил Ху Фэйцинь.

— Да валяется где-то, – небрежно поглядела по сторонам Тощая, будто глава Великой семьи Ху в самом деле мог валяться где-то под ногами. – Сыщется, никуда не денется.

Ху Фэйцинь поглядел на Ху Вэя. Тот продолжал зубоскалить и, кажется, ещё не понимал, в какой ситуации оказался сам.

— Слушай, Тощая… – Ху Фэйцинь прервал его самым решительным образом:

— Ху Вэй, теперь ты не должен так к ней обращаться и называть её Тощей.

— А как мне её называть? – фыркнул Ху Вэй. – Госпожой Ху, что ли?

Ху Фэйцинь выдержал эффектную паузу и сказал:

— Матушкой, потому что она теперь жена твоего отца, а стало быть, и твоя мачеха.

Ему показалось, что он расслышал щелчок отвалившейся нижней челюсти Ху Вэя, и невольно подставил ему под подбородок ладонь. Ху Вэй досадливо отмахнулся и рыкнул:

— Что ты мелешь!

— Я его матушка? – потрясённо переспросила Тощая. – Я матушка гэгэ?

— Теперь он не твой гэгэ, – рассудил Ху Фэйцинь, – а твой пасынок, а стало быть, называть его гэгэ ты не можешь.

— И как мне его тогда называть? – потрясённо спросила Тощая.

Ху Фэйцинь опять прикусил губу, представив себе, как вытянется морда Ху Вэя, если предложить называть его «сынулей», но нашёл в себе силы не рассмеяться и важно ответить:

— Да хотя бы Вэй-эр.

Лисья мачеха уставилась на лисьего пасынка, и на лицах обоих прочно обосновалась тибетская лиса. Видно, оба представили, как это выглядело бы со стороны. Тощая открыла рот, но так ничего из себя и не выжала. А Ху Вэй…

— Твою ж мать, – только и сказал Ху Вэй.

— Лисью, – невозмутимо поправил Ху Фэйцинь.

Ху Фэйцинь покачивал головой, слушая Тощую. Она взахлёб рассказывала, как ей жилось в мире демонов и о своём невероятно хитром плане всех помирить.

Ху Вэй на этот «хитрый план» лишь фыркнул:

— Не буду я с ними мириться. Я им хвосты откушу при случае.

— Но, гэ… Вэ…

Спотыкаясь, Тощая силилась сообразить, как ей назвать Ху Вэя и не получить от него за это по хребту. Матёрой лисой она была для всех остальных, но кто помешает Владыке демонов пустить её на меховой коврик – излюбленная его угроза?

— Хуанху, – подсказал Ху Фэйцинь. – Такой титул он себе прилисил.

— Хуанху, – воодушевилась Тощая, – ведь лисы на Хулишань всегда жили дружно и не грызлись.

— То лисы на Хулишань, а то лисы мира демонов, – скучающе щёлкнул зубами Ху Вэй. – Пусть они Лисьего бога благодарят, что я их всех в клочки не разорвал.

Тощая поглядела на Ху Фэйциня, потому что благодарить полагалось его. Ху Фэйцинь кашлянул в ладонь и сказал:

— А я согласен с Тощей…

Ху Вэй лишь недовольно фыркнул на него осведомился:

— А разве не должен и ты называть её матушкой?

Тощей меньше всего хотелось становиться матушкой для Ху Фэйциня, да и сам он от этого был не в восторге, потому сказал с напускной важностью:

— А я Лисий бог, для меня все лисы одинаковы, поэтому я преспокойно могу называть их по именам или кличкам, не обращая внимания на навязанные родственные связи.