Книга Добрая мачеха, страница 4 – Даниэль Брэйн

Остро пахло озоном и горелой древесиной, я наткнулась на что-то, не понимая, куда бежать. Сестра визжала, я шагнула назад. Убитое дерево разгоралось, кренилось, пламя становилось все крепче.

— Немедленно выводи людей! – заорала я, отшвыривая с дороги стул. – Сколько гостей в отеле? Сколько! Людей! В отеле!

Кто-то подполз ко мне, вцепился в ноги – кому же это еще быть! – и я дернула сестру за плечо вверх и отвесила ей оплеуху.

— Десять… девять… не знаю, сколько их там!

— Персонал?

Марина вырвалась и как была на коленях поковыляла к двери. Я бросилась за ней, успев увидеть, как дерево падает прямо на нас.

Чертов сайдинг, а под ним – дрянная фанера.

Я схватила телефон и нажала тревожную кнопку.

— Пожар на Приморской, двадцать три! – завопила я, услышав голос диспетчера. – Гостевой дом, есть люди, больше десяти человек!

— Принято, – диспетчер была воплощение хладнокровия. – Ждите.

Мне некогда было ждать. Крыша горела, дом шатался, и я молилась, чтобы мне это только казалось. Со второго этажа бежал знакомый мужчина с двумя девочками на руках, а его жена на середине лестницы завизжала и кинулась обратно.

— Куда! Бегите на улицу! Бегите! Идиот, быстро! – крикнула я мужчине, и он послушался. Сестра голосила где-то на ресепшн, меня чуть не сбила полуголая озлобленная женщина лет пятидесяти с телефоном и документами в руках, и я, подбегая к лестнице, поставила «лайк» всему, что успела от нее услышать о бизнесе моей сестры.

Я дергала двери, которые мне попадались, часть была уже распахнута, и постояльцы неслись к лестнице, матеря гостевой дом. Мужчина тащил на руках бессознательную старушку и клялся оторвать Марине голову – я и ему поставила плюс. Эта дура даже не озаботилась наличием громоотвода, я еще подержу ее, мужик, чтобы она не сопротивлялась.

Женщина в панике кидала вещи из шкафов в чемоданы.

— Отель уже горит! Брось барахло!

— Иди ты знаешь куда? – вызверилась она, не отвлекаясь от тряпок ни на секунду. – Я это все заработала, в отличие от тебя!

— Детей сиротами хочешь оставить?

Я оторвала ее от чемодана и оглохла от верещания. Женщина была моложе меня и сильная, но для меня годы в спортзале не прошли зря, и я с трудом, но доволокла ее до двери.

— Пошла!

Я вытолкнула ее в коридор, и мир стал испепеляющим, будто дракон пыхнул на меня напалмом. Я вывалилась в затянутый едким пластиковым дымом коридор, и уже не было времени выяснять, остался ли кто в гостинице.

Я совсем как мой отец, мелькнула у меня мысль. Он мог бы мной гордиться.

Раскаленный воздух обжигал легкие, дышать было нельзя, не дышать – невозможно, и все-таки я доползла до лестницы, но как летела с нее, уже не помнила. Просто в один момент истертое дерево исчезло из-под руки, меня швырнуло на что-то жесткое, что-то хрустнуло, но боли не было, лишь удушливая темнота. Глаза резало, словно я рыдала всю ночь напролет, а пекло пропало, и запах сменился на теплый, древесный, как от натопленной печи, и навязчиво кислый.

Я, зажмурившись, полежала какое-то время, надеясь, что все обошлось. Лестница не такая высокая, думала я, осторожно двигая руками, ногами, бережно поворачивая голову. Грудь давило, сильно саднило в виске, но это была единственная боль, которую я ощущала. Мне нужно встать и выбираться, пока старый дом не погреб меня под обломками. Я все еще слышала визги, крики и плач как сквозь вату.