Книга Добрая мачеха, страница 10 – Даниэль Брэйн

— А что в этом доме было прежде? – щурясь в полутемный коридор, спросила я ровным, ничего не выражающим голосом.

Гостиница, здесь раньше была гостиница. Средней руки постоялый двор.

— Трактир с комнатами, матушка, – Акулина испуганно прикрыла рот рукой, и я подумала, что Антип не только меня учил за «непослушание». – Трактир ваш был. Забыли?

Нужно подвинуть комод обратно к двери. Какая-никакая, но защита. Никакая, прямо будем говорить, самой себе врать смерти подобно.

— Я… плохо помню многое, Акулина. Твой батюшка дорого мне обошелся, – невнятно пробормотала я. – Брак с ним. Теперь, если он поднимет руку на меня или на кого-то из вас, ему не жить. Поняла? – я обвела взглядом девочек. – Вы меня поняли?

Средней девочке примерно пятнадцать, младшей не больше двенадцати лет. Худенькие, бледные, но не выглядят изможденными и избитыми. Может быть, еще не настал их черед, может, старуха лупит их розгами.

— Переоденься, Акулина. И вы тоже. Холодно в этих платьях.

Акулина обмолвилась – мой трактир. Мое наследство? Достался как приданое? Я провела рукой по еле держащемуся дверному наличнику и пошатала его. Что там старуха сказала – осчастливили меня?

— Вы голодные?

Акулина так поспешно замотала головой, что я сразу поняла – лжет. Средняя девочка, помедлив, гордо дернула плечиком, и только самая младшая врать еще не умела.

Пока купцы здесь, мы в безопасности. Даже не так: купцы – это безопасность, и почему я не подумала об этом раньше? Потому что никто не торопит меня в моем собственном сне, потому что я, наверное, изнемогла принимать множество сложных решений вне стен больничной палаты.

— Я сейчас спущусь вниз, – объявила я, чувствуя прилив адреналина и не очень понимая, как его объяснить, кроме как попытками реаниматолога вернуть меня к жизни. Брат, ты меня так заездишь, ей-богу, завязывал бы ты с экспериментами. – В столовой сейчас… компаньоны Фоки Кузьмича и Федора Кузьмича. Я надеюсь, что они все не съели, раз, и два – я попрошу их забрать вас… Тихо! Тихо!

Средней девочке пришлось зажать рот, чтобы она не кричала, и в ее глазах стоял настолько беспримесный ужас, что я осознала: просить купцов спасти их – единственно правильное решение.

— Я не знаю, что говорил вам Антип. Не знаю, как он пугал вас, но я уверяю – никто из этих людей никогда не причинит вам зла. – Я пристально смотрела в глаза девочки и дожидалась, чтобы она кивала на каждую мою фразу. – Они отказались от свадьбы, узнав, что Антип отдавал Акулину неволей.

Дополнять, какова была реакция на предложение отдать на потеху меня, я не стала. Они повидали от отца довольно, чтобы я еще добавляла.

— У них есть лавки, у них есть дети. Вас примут в доме, не бросят, – я отпустила девочку, имени которой так и не узнала, и вооружилась подсвечником. Девочки не проронили ни звука. – Комод не задвигайте пока.

Потому что он грохочет, лучше внимания не привлекать.

Теперь я смотрела на коридор иначе. Да, это бывший отель, трактир, постоялый двор, как угодно, построен он из дерьма и палок, некогда отличался цыганской пышностью, рассчитан на мелких чиновников или быстро разбогатевших крестьян. Слышимость великолепная, и так как приватность ценили во все времена, он находится в проезжем месте или когда-то это место было проезжим. Владельцы не рассчитывали, что кто-то задержится тут надолго или вернется еще раз.