Книга Шах и мат, страница 63 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Думаете, я сказала бы хоть кому-то, даже если бы знала сама? – рассмеялась Элис. – Поразительно! Вас, мужчин, послушать, так слабые женские головки забиты исключительно женихами да свадьбами, а между тем вы сами только и думаете что о брачных узах. А если без шуток, дядя, если начистоту, как мы с вами всегда говорим, вот что я вам открою. Во-первых, я ценю свой теперешний статус. Лучше было бы, правда, жить в деревне, чем в городе, но все равно замужество – не для меня. Я не умею распоряжаться.

— Распоряжаться! Насколько я помню, в святых текстах речь идет о повиновении, – заметил дядя Дэвид.

— Вы отлично поняли, что я имею в виду. Я не гожусь вести дом; нрав у меня с ленцой, к сожалению. Притом раз мне изначально не хочется заниматься хозяйством, значит, у меня это и не получится.

— Пустяки; едва появится тот самый человек, ему надо будет лишь пальцем поманить, и вы, мисс Элис, пойдете за ним и как миленькая возьметесь за домашнее хозяйство.

— По-вашему, дядя, мужчине достаточно свистнуть, и женщина помчится к нему, как засидевшийся дома пудель?! Может, вы и правы; только я, кажется, не такое покорное создание. Кстати, если бедняжки женщины только и мечтают, чтобы их покорили, как вы, дядя, объясните свой статус холостяка? Вам бы ничего не стоило осчастливить какую-нибудь страдалицу; почему вы этого не сделали?

— Справедливое возражение! – рассмеялся дядя Дэвид и уже другим тоном, внезапно вспомнив юность, добавил: – Даже когда появляется тот самый мужчина, он далеко не всегда решается подать знак; а еще может вмешаться роковое стечение обстоятельств, а то и смерть; так вот и рушатся карточные домики. Я имел серьезный разговор с Ричардом, Элис. Твой брат надавал мне обещаний, так что, надеюсь, он исправится. У него появились денежные затруднения, и, хуже того, он входит во вкус азартной игры – точнее, уже вошел. Знаю, ты об этом слыхала: я сам тебе говорил; однако уповаю на то, что Ричард не просто сотрясал воздух и сдержит обещания хотя бы ради тебя. Ведь мы с твоим отцом не вечны, и рано или поздно заботиться о тебе придется Ричарду, который, увы, пока даже сам за себя не отвечает. Ах, велик ли толк размышлять о будущем? Нам и в настоящем хватает забот. Бедняжка леди Мэй, похоже, огорчена, – произнес дядя Дэвид с вкрадчивой улыбкой, искоса взглянув на пышнотелую даму. – Вид у нее разнесчастный.

— Разве? Почему бы это?

— Ходят слухи, что леди Мэй не прочь была бы породниться с тобой, Элис.

— Неужели вы намекаете на папу – или на себя самого?

— Боже, нет! Я намекаю на то, что леди Мэй тоскливо без Ричарда.

— Дядя, вы шутите?

— Для нее это не шутка; по-моему, для Ричарда это был бы выход. Старая ссора и не думает утихать – он сам мне сказал; и в этом доме ему нельзя появляться.

— И это ужасная жалость!

— О жалости речь не идет, милая. Твои брат и отец никогда не ладили, и для Дика гораздо лучше, если конфликт не будет разрешен – по крайней мере, на тех условиях, которые предлагает твой отец. Однако, судя по мимике леди Мэй, тебе пора встать из-за стола и увести дам в гостиную, бросив нас, несчастных джентльменов.

— И не совестно вам, дядя, в ваши-то годы! Хотя вы правы.

Минуту спустя дамы уже выплывали из столовой. Вивиан Дарнли придерживал для них двери; почему-то ему не удалось встретиться глазами с Элис – она, проходя мимо него, улыбалась в ответ на болтовню леди Мэй. Зато ясные глаза Грейс задержались на молодом человеке с неоспоримой благосклонностью. Дамы ступили на массивную лестницу; Вивиан все ждал, все глядел на них. Наконец он закрыл дверь и, тяжко вздохнув, снова уселся перед своим бокалом кларету, чуть порушенной гроздью винограда и горсткой цукатов.