Книга Скажи им, что солгала, страница 41 – Лора Леффлер

Уиллоу приложила ладонь козырьком ко лбу.

— Боже, ты такая худая! – воскликнула она, нахмурившись. – Аж зависть берет.

Польщенная, Анна растянулась на полотенце, еще сильнее выпятив ребра. За недели, проведенные дома, она поняла, как мало пищи ей надо для выживания. Было странно и интересно заморозить кубики лимонада на ночь в лотке, а потом рассасывать их весь следующий день, а под вечер всего лишь облизать ложку арахисовой пасты и лечь спать совершенно сытой. Она чувствовала контроль над собой, над своим телом, какого никогда не знала раньше.

— Зато, – ответила она, – у тебя сиськи лучше.

Уиллоу рассмеялась, протягивая ей диетическую колу.

— Туше́.

— А зачем тебе нянька? Ты ведь даже больше здесь не живешь.

Уиллоу с выдохом сжала губы.

— Знаю. Отец нанял ее обратно на лето.

— Для чего? Собирать тебе сумку на пляж?

Рот Уиллоу растянулся в ленивой улыбке.

— Он мне не доверяет.

— Почему?

— Когда моя мать… когда она заболела, я малость пошла вразнос. Вот он и подумал, что мне нужен «положительный женский пример».

Анна вспомнила, как впервые увидела Уиллоу входящей в студию Хайсмита. С растрепанными волосами, в странной одежде, с пирсингом. Вразнос?

— Серьезно – что ты сделала?

Уиллоу не ответила. Она бросила книгу Анне на полотенце – каталог выставки современного искусства Фонда Картье, фотографии Франчески Вудман^[47]. Анна знала ее работы; она читала про выставку в «Артфоруме» и была в курсе, что Вудман прославилась после того, как в двадцать два года покончила с собой, выпрыгнув из окна.

Уиллоу подставила лицо солнцу.

— Музей Фонда тут поблизости. У них еще много всего интересного. Завтра надо сходить.

Анна полистала страницы. В основном там были автопортреты, которые Вудман делала с длинной выдержкой, отчего ее тело становилось прозрачным, будто она исчезала. На многих фото она была обнаженной, расплывчатой, полусокрытой тенями. Сливалась с мебелью, стенами. Как призрак, хотя была еще жива, подумала Анна, поежившись.

Она захлопнула каталог, сложила руки, используя его в качестве подушки и наблюдая, как Уиллоу копалась в кармане на животе толстовки.

— Ага! – воскликнула Уиллоу, вынимая руку. Разжав кулак, она показала какую-то дрянь. – Вот почему мой папа нанял Лиэнн.

— Ты серьезно? – изумилась Анна. – Здесь?

На пляже было полно народу, и они, две красивых молоденьких девушки в бикини, привлекали к себе внимание не хуже пожарной команды.

Уиллоу пожала плечами.

— Я постоянно так делаю. Просто прикрывай его ладонью. Никто не догадается, откуда идет запах.

— А вдруг кто-нибудь увидит? – Анна уже представила, как их арестуют, прямо в бикини, и та странная женщина в брюках цвета хаки – няняУиллоу – придет вносить за них залог. Ей никогда не оправдаться за такое перед родителями. Больше они ее сюда не отпустят.

Уиллоу сложила руки лодочкой. Анне хотелось походить на Уиллоу. Она пыталась стать ею все время. Но каждый раз испытывала смешанные чувства, рождающиеся из-за ощущения неправильности поступков подруги, аморальности. Разум, так или иначе, возвращал ее в реальность, и иногда она словно была готова убежать от Уиллоу и всей опасности, что неслась за ней шлейфом.

Во рту пересохло. Стенки желудка слиплись. Анна помнила только, как вдруг стала крошечной-крошечной, будто сжалась в одну-единственную беспомощную молекулу. Обеими руками она вцепилась в бело-зеленое полотенце и старалась держаться изо всех сил.