Книга Корона Олимпа, страница 4 – Кейт Ашер

Выслеживают.

Если прищуриться, казалось, что из темноты на меня смотрят два красных глаза.

Я повернулась к Зевсу. Пора заканчивать. С нескрываемой яростью я смотрела, как его зыбкую форму затягивает в пустоту. Сначала медленно, а потом рывком. Он исчез в мгновение ока; лицо застыло в немом ужасе, а над водами Стикса еще долго разносился его отчаянный вопль.

В тот миг, когда он исчез, само царство будто содрогнулось. Земля под ногами дрогнула, словно мир судорожно вздохнул. Затем из самого сердца арки вырвался импульс холодной, яростной энергии. Он прошел сквозь все обсидиановые постройки, словно раскат грома.

Вверх, выше и выше, в мир смертных и за его пределы.

Я костями чувствовала: даже на вершине Олимпа ощутят тяжесть моего вердикта. Ни один бог не останется слеп к тому, что я совершила.

Я и сама ощущала это, давящий груз содеянного. Но я оттолкнула вину, заменяя её острым, удовлетворяющим жжением мести. Проклятые последствия скоро постучат в мою дверь. Но, к своему удивлению, я поняла, что мне всё равно.

Пусть приходят.

Я выпрямилась, подняла подбородок и глубоко вдохнула.

Пусть Фурии заберут его и не знают жалости к его душе.

Келис

Блядь.

Отец был мертв.

Убит в собственной постели.

Владыку Олимпа умудрились застать врасплох в одних трусах.

Прикончили в обтягивающем белом.

А я в это время крепко спал в восточном крыле дворца Этерион — пребывал в блаженном неведении и был омерзительно пьян. Видимо, зря я позволил сыну Ареса затащить меня в «Гарцующего сатира». Хотя мне нравилась эта захудалая таверна на окраине города, примостившаяся прямо на склоне горы Олимп.

К несчастью, путь назад к дворцу и в мою раздражающе светлую спальню, оказался долгим и извилистым. Я рухнул на покрывало где-то между полуночью и рассветом, разил элем и потом.

Проснулся я всего через пару часов от пронзительного визга матери. Она ворвалась в мраморные двери золотым вихрем собственного приготовления. Мой всё еще нетрезвый мозг среагировал так неожиданно, что я скатился с кровати и с глухим стуком приземлился на плиточный пол. Я застонал.

— Келис! — взвизгнула она. Высота её голоса была невыносимой для столь раннего часа и того количества выпивки, что я поглотил совсем недавно. — Что ты видел?!

— В смысле — что я видел? — переспросил я в замешательстве, неуклюже поднимаясь на ноги. — До этого самого момента я видел только внутреннюю сторону своих век.

— Ты должен был что-то видеть! Слышать?!

Только тут я заметил, что её платье вовсе не золотое. Оно было нежно-голубым, но пропиталось золотой кровью богов. Ихор. Считается признаком нашей божественности, хотя на моей хрупкой матери он смотрелся совсем не божественно, а скорее жутко.

— Чья это кровь? — спросил я, не уверенный, что хочу знать ответ. В животе поселилось нехорошее предчувствие, тот самый выброс адреналина, который чувствуешь за мгновение до свободного падения.

— Твоего отца, — тихо произнесла Гера. — Я нашла его двадцать минут назад. Вот с этим в сердце.

Она раскрыла ладонь, в которой лежал слегка изогнутый бронзовый кинжал размером не больше моей руки. На лезвии виднелись знаки, но я не мог их разобрать под слоем ихора.

— Как такой крошечный клинок мог убить бога? — я нахмурился, разглядывая странное оружие.