Книга Корона Олимпа, страница 7 – Кейт Ашер

Я понял, чем был этот шторм на самом деле — последним яростным прощанием Зевса. Он кричал о горе и ярости, и я костями почуял: смерть — далеко не самое худшее, что случилось с моим отцом.

В этот момент в тронный зал ворвалась мать. Снова грохот мамонтовых дверей, эхом отскакивающий от стен. Она подлетела ко мне; её лицо исказилось от гнева, в нем было столько грозы, что она могла поспорить с отцовским штормом. Она тоже почувствовала эхо, которое он оставил.

— Да как он смеет?! — взвизгнула Гера, скалясь и растопырив пальцы. — Этот демон, этот вероломный кусок дерьма! Отправить Зевса куда-то, кроме Элизиума! ЗЕВСА! — закричала она, и лицо её тут же опало от глубокого горя, а может, и капли сожаления. — Мой любимый Зевс...

Она упала на колени рядом со мной. Инстинктивно я подался вперед, чтобы обнять её, и рыдания Геры усилились. К несчастью, это означало, что громкость её причитаний тоже возросла. Я поморщился от этой сверлящей ноты.

— Мама, — начал я, не зная, как осушить это море скорби, понимая, что мое собственное — куда мельче.

Так, лужица.

Она отстранилась и встретилась со мной взглядом. Лицо её теперь выражало мрачную решимость, несмотря на текущие по щекам слезы.

— Помяни мои слова, сын. Демоны заплатят. — Её ледяной взгляд сузился. — Аид познает такую боль, такое горе и такой ужас, что пожалеет, что его драгоценная сука-жена вообще притащила его отродье в этот мир, — выплюнула она. — Я буду вырезать свою месть по кусочку из Аида. Или из его шлюхи-дочери. Из любого, кто за это в ответе.

Дрожь дурного предчувствия пробежала по спине. Месть была не просто угрозой — она была клятвой.

Но кто в итоге заплатит по счетам?

Нисса

Слабительное действует быстро, и Гера тоже. И конечный результат в обоих случаях одинаково дерьмовый.

Последствия моих действий в виде свернутого пергаментного свитка торчали из пасти средней головы Цербера. Эта обычно лаяла и кусала больше остальных.

Неприлично огромный трехглавый пес моего отца нетерпеливо переминался с лапы на лапу у подножия изогнутой лестницы в сумрачном вестибюле моего дома. Лап у него, к счастью, было всего четыре, и из-за его движений казалось, будто он парит над полом.

Цербер был порождением Тартара. Во время одного из походов отца в этот ледяной ад зверь привязался к нему и ни на шаг не отступал от Аида. Удивительно, но отец к нему проникся. Итог? Крепкая дружба и трехглавый телохранитель для его малютки-дочери.

Я потянулась вперед и погладила гладкую черную шерсть Сэра Брюса (детское прозвище, которое, к сожалению, приклеилось намертво), за что удостоилась довольной улыбки ближайшей ко мне головы.

Мой дом, дворец Аида, представлял собой величественное нагромождение греческой архитектуры, возвышающееся в самом сердце Подземного мира. С его блестящими черными колоннами и шпилями, ониксовыми лестницами и смертоносными садами он куда больше подходил мертвым, чем живым. Тропинки украшали маки, в северных садах пробивалась белладонна, в горшках пускал корни аконит, а подножия деревьев из эбенового дерева заполонили черные георгины.

Снаружи дворец был из того же зловещего обсидиана, что и остальное Подземное царство, но внутри дали полную свободу творчества. За сумрачными, внушительными приемными покоями — их держали в строгости, чтобы пугать незваных гостей с Олимпа, — располагались жилые комнаты.