Книга Корона Олимпа, страница 182 – Кейт Ашер

Эта проклятая улыбка едва не добила меня окончательно.

Призрачная фигура Харона остановилась передо мной. Он поднял руку, чтобы смахнуть мои слезы. Мое горе вспыхнуло с новой силой, когда его пальцы прошли сквозь мою щеку, не оставив даже тени ощущения на коже. Скорбь обрушилась на меня подобно цунами, сметая всё на своем пути, не оставляя ничего целого.

— Я не справлюсь без тебя, Хар, — рыдала я. — Прости меня. Мне так жаль, что я не смогла тебя вернуть.

Он запечатлел призрак поцелуя на моей макушке.

— Я бы сделал это снова, — тихо ответил он. — Каждая секунда этой жизни была подарком, на который я не имел права… и всё благодаря тебе.

Новый всхлип сотряс меня.

— Всё то, чего я не успел сделать, увидеть или прочувствовать… это неважно, Нисс. Единственное, что у меня оставалось ценного — это ты.

— Хар, — плакала я, голос был сорванным и влажным от слез. — Если я не вынесу тебе приговор, мне не придется прощаться.

Он рассмеялся.

— Ты правда хочешь, чтобы я ошивался рядом, когда вы с твоим влюбленным мальчиком наконец перейдете к «другим делам»? — пошутил он.

Чистейший ужас мгновенно высушил мои слезы.

— Ни в коем случае.

— И раз уж мы об этом заговорили, не забудь поласкать его яй..

— Харон! — я рассмеялась сквозь слезы, и мое лицо тут же снова опало.

Я знала, что он делает. Знала, что он облегчает этот момент для меня, а не для себя. Он не хотел уходить, но он сделал свой выбор. И он ни о чем не жалел.

Харон печально улыбнулся, прижимая прозрачную ладонь к моей щеке, притворяясь, будто мы можем чувствовать друг друга.

— Я люблю тебя, Нисс. Дальше будет только труднее. Я знаю, ты это понимаешь.

— Да, но…

— Никаких «но». Кронос использует против тебя всё, что сможет. Он будет ломать тебя. Превратит твое горе в свое оружие. Не забывай, кто ты такая и тех, кого любишь. Не забывай: ты и смерть, и жизнь. Никто и никогда еще не владел двойной силой. Пользуйся ею.

— Я не смогу забыть тебя. Пока я жива, — поклялась я.

Еще одна грустная улыбка.

— Не забывай, — прошептал он. — Но и не неси меня на себе. Ты не гробница.

Ком застрял в горле, новые слезы прочертили дорожки на моем лице.

— Пора, — сказал он. — Отправь меня, Нисс.

Сердце треснуло от его слов. От его глупых, мудрых, искренних слов. Я глубоко вдохнула, готовясь навсегда попрощаться со своим братом.

— Харон. Хранитель Реки, свирепейший из воинов, храбрейшая из душ, брат моего сердца. Я приговариваю тебя к вечному покою и раю в единственном мире, достойном тебя. Иди и упокойся в Елисейских полях.

Его улыбка сияла так ярко, что мне пришлось зажмуриться. Тень моего лучшего друга поплыла к моей любимой арке — той, что была увенчана водопадами глициний. Он оглянулся в последний раз. И прежде чем покинуть меня навсегда, Харон произнес:

— Я люблю тебя, Нисса. И следи за ногами.

Он снова улыбнулся и прошел сквозь врата.

Исчез. Навсегда.

Я рухнула на обсидиановые камни, и звук моего разбитого сердца эхом разнесся по Подземному миру.

Не знаю, сколько часов спустя Келис нашел меня там. Он вытащил меня из кокона скорби, шепча что-то теням, которые стали его друзьями с тех пор, как по моему приказу вернули его к жизни. Он сотворил знакомый эбеновый проем — вихрящиеся слои полуночи — и направился прямо к нему.

Но прежде чем мы успели переступить порог, треск стал невыносимым, словно копья вонзились в мои барабанные перепонки.

— Келис, — прошептала я, указывая на арки.

Каждая из них треснула. Длинные, расходящиеся трещины ползли вверх от оснований, зловеще скрипя. Мы в ужасе наблюдали, как первая арка рассыпалась в пыль и груду обломков обсидиана. Вторая рухнула мгновение спустя. А затем и третья превратилась в прах.

Врата в загробный мир лежали в руинах.

Я понятия не имела, что это значит для Харона или любой другой души, прошедшей сквозь них. Не знала, можно ли их починить или заменить. Не знала, что это сулит мертвым или умирающим.

Но в одном я была уверена: это моя вина. Спасение Келиса стало катализатором.

Мойры, или равновесие, или сами миры выносили свои собственные приговоры.

А наш?

Нам пришел полный и окончательный пиздец.

[←1]

Ребёнок в возрасте от 1 года то 3 лет.

[←2]

Это отсылка к его божественной силе. Он повелитель пламени.

[←3]

получеловек-полуосёл в средневековых бестиариях.

[←4]

В мифологии чисто три священно. Тройственный голос намекает на то, что с Ниссой говорит не одна сущность, а некая высшая сила, объединяющая в себе несколько ипостасей.

[←5]

древний символ в виде жезла, обвитого двумя змеями, часто с крыльями, атрибут греческого бога Гермеса