Книга Наследство художника, страница 33 – Марина Серова

Но чтобы поставить мат, чтобы игра была закончена, нужны были не психологические портреты, не логические построения и не убедительные догадки. Нужны были железные, неопровержимые, документальные улики, которые можно было бы положить на стол. Тот самый «убийственный документ» или цепочка документов, цифры, транзакции, распечатки, после предъявления которых Виктор забыл бы о наследстве, о картинах, о своем пафосе и начал бы судорожно думать только об одном: как не сесть лет на десять с конфискацией. И этот документ, эта финансовая анатомия его краха должна была вот-вот прийти от Киры. Его цифровой саркофаг, который он считал надежно запечатанным, должен был раскрыться, и из него должно было подняться то, что похоронит Виктора Кастальского как бизнесмена.

Я припарковалась у своего дома, но не вышла сразу. Сидела в машине, глядя на фасад обычной, ничем не примечательной пятиэтажки, в одной из квартир которой была моя временная штаб-квартира. Холодная, ясная, как осенний воздух, логика расследования наконец выкристаллизовалась, отбросив шелуху эмоций, ложных следов и чужих страхов. Все дальнейшие действия — давление, провокации, финальная дуэль — будут сосредоточены на одном-единственном человеке. Нужно будет давить, искать ту самую трещину в его маске самоуверенности и превосходства, через которую хлынет потоп доказательств. Но делать это наугад, без главного козыря в руках, было бы глупо и опасно. Мне нужен был полный, детализированный, выверенный отчет от Киры. Финансовая карта с отмеченными минами и слабыми местами. Только тогда можно будет бить не в бровь, а точно в глаз, зная, куда, с какой силой и под каким углом наносить удар, чтобы разрушить всю конструкцию.

За окном автомобиля медленно сползал к горизонту хмурый бесцветный день. Где-то в своей тихой, заваленной техникой и хламом берлоге на окраине города Кира, наверное, уже заканчивал собирать последние кусочки пазла, стягивая данные из банков, регистрационных палат, может, даже из таможенных деклараций или архивов судов. Ольга и Сергей были отброшены в сторону, как шелуха, как неинтересный фон. Теперь настало время главного блюда. И я была готова к тому, чтобы его подали. Ждать оставалось недолго. А пока можно было позволить себе подняться наверх, в тишину, заварить чашку настоящего, крепкого, горького кофе и насладиться этой тишиной перед бурей. Тишиной, в которой уже слышался далекий, но неотвратимый гром приближающейся развязки. Следующий ход будет за мной. И он будет построен на том, что принесет из цифровых глубин мой молчаливый, гениальный и немного сумасшедший партнер. Осталось лишь дождаться его сообщения. Оно должно было прийти сегодня. Я чувствовала это кожей. Обязано было.

Следующий день после встреч с Ольгой и Сергеем пах не победой, а томным ожиданием. Это было похоже на паузу между взмахом скальпеля и тем моментом, когда из разреза показывается то, что скрыто внутри. Я очистила поле от второстепенных фигур, но главный хищник все еще был в тени. А в тени, как известно, отлично плодятся тараканы. И крысы. И прочая финансовая нечисть, которую теперь предстояло вытащить на свет.

Утро я встретила в своей квартире, и ритуал был неизменен: кофемашина «Веста», густой запах свежемолотых зерен, первый глоток, который не будит, а включает мозги, как ключ зажигания — двигатель. Пока аппарат шипел и булькал, я оценила свой гардероб. Сегодняшний день не требовал театральных костюмов для давления на бюрократов. День требовал функциональной брони для погружения в цифровые дебри. Я надела черные джинсы из плотного стрейча, которые сидели как вторая кожа, но не стесняли движений, и просторную кашемировую водолазку цвета темного графита. Ее мягкость была обманчива — под ней скрывалась собранность туго натянутой тетивы. Волосы были собраны в небрежный, но точный хвост. Никаких украшений, кроме часов с хронографом. Сегодня я была не переговорщиком, а оператором, ожидающим данных для анализа. И самая важная часть экипировки лежала на столе — мой ноутбук.