Книга Наследство художника, страница 103 – Марина Серова

После официальной части я сбежала. Сбежала от поздравлений, от вопросов, от взглядов. Мне нужно было место, где я могла бы переварить все это. И таким местом всегда была набережная Волги.

Я стояла у парапета, глядя на медленно текущую воду. Солнце садилось, окрашивая волжские просторы в золотые и багровые тона. Воздух был свежим и прохладным, он очищал легкие от затхлого воздуха зала заседаний.

Вода, как всегда, помогала упорядочить мысли. Я снова прошла весь путь этого дела, от первого разговора с Анной до финальной сцены в студии. И теперь, глядя на широкую, спокойную гладь Волги, я окончательно поняла суть того, что произошло. Кастальский не просто прятал завещание. Он создавал искупление. Его «Картина Смерти» была не криком отчаяния, а актом высшего понимания. Он осознал, что его боль, его травма, его предательство — это не конец, а начало. Спрятав свою последнюю волю в сердце самой мрачной своей работы, он превратил смерть в жизнь, отчаяние — в надежду. Детский дом «Солнечный» получил шанс, Анна — возможность сохранить и приумножить наследие. Его собственная незаживающая рана, рана юноши, которого предали, стала источником исцеления для других. В этом был страшный и прекрасный смысл. Боль одного человека, пропущенная через призму гения и времени, стала наследием, способным изменить жизни многих.

Ко мне приближались шаги. Негромкие, осторожные. Я обернулась. Это была Анна. Она опиралась на костыль, ее нога была загипсована по колено в массивный белый каркас, уродливый и практичный, напоминающий и о ее боли, и о моем выборе в ту ночь в студии.

— Я вас нашла, — тихо сказала она. — Хотела еще раз поблагодарить.

— Не стоит, — пожала я плечами. — Это была работа.

— Я… я боюсь, — призналась она, глядя на воду. — Такая ответственность. Академия, наследие… Я не знаю, справлюсь ли.

— Глупости, — отрезала я. — Боится каждый, кто берет на себя что-то важное. Главное — не дать страху парализовать себя. Вы будете совершать ошибки, на вас будут нападать, вам будут завидовать. Но если вы будете помнить, ради чего все это — ради искусства, ради памяти Кастальского, ради тех молодых талантов, которым вы теперь можете помочь, — вы справитесь. А если нет… Ну, всегда можно нанять хорошего детектива, чтобы разобраться с недоброжелателями.

Она рассмеялась, и в ее глазах блеснули слезы. Но на этот раз это были слезы облегчения, а не отчаяния.

— Спасибо, — повторила она. — За все.