Книга Ртуть, страница 225 – Калли Харт

— Нет… Все в порядке. – Я с трудом сглотнула. – Просто голова закружилась.

Ох нет… То, что со мной произошло нечто странное, заметили не только Кингфишер и Венди. Компания у костра неподалеку от нас перестала болтать, и все смотрели на нас. Две фейрийские женщины, сидевшие под могучим дубом в десятке шагов, перешептывались, тоже поглядывая в нашу сторону. Я постаралась подавить приступ паники и изобразить улыбку:

— Честное слово, у меня все хорошо.

«Он знает. Он понял: ты что-то услышала», – шепнул голосок на окраине моего сознания, и я не могла с ним не согласиться. Кингфишер был белым как мел и выглядел растерянным. Он встал, отодвинул свой стул, чтобы поднять с пола мою тарелку, и поставил ее на стол:

— Мы слишком много съели и выпили. Да и усталость, должно быть, накопилась, потому у нее и закружилась голова.

Венди кивнула:

— Да-да, конечно… Что ж, ты знаешь, куда идти. Много времени минуло с тех пор, как ты был там в последний раз. Вспомнишь дорогу?

Кингфишер добродушно усмехнулся, обняв старую женщину одной рукой:

— Возможно, я теперь не в лучшей форме, но память меня пока не подводит. Спокойной ночи, Венди.

Я тоже с ней обнялась, и у меня защипало глаза от внезапного ощущения материнского тепла, исходившего от этой фейрийской женщины. Она еще махала нам вслед и желала обоим спокойной ночи, а Оникс уже мчался с беттельской печенькой в зубах вперед по лесной тропе.

Я была уверена, что мы возвращаемся в Калиш – после странного приступа, случившегося у меня за столом, Кингфишер вряд ли решил бы остаться на ночь в Балларде. Но он, вопреки моим ожиданиям, не открыл теневой портал, а молча шагал впереди меня, засунув руки в карманы, по лесным тропам между деревьями, мимо старинных затейливых домиков, разбросанных здесь и там в подлеске. Тропы были довольно узкими – по ним могла проехать за раз одна небольшая повозка – и пустынными, потому что все жители Балларда продолжали веселиться на большой поляне. Вдруг Кингфишер остановился посреди тропы так резко, что я чуть было не врезалась ему в спину.

— Те два слова… Почему ты кричала их за столом? – спросил он.

Я сразу поняла, о чем он. «Аннорат мор!» Неужели я произнесла это вслух? Проклятие…

— Не знаю. Правда не знаю. Они прозвучали непонятно откуда. Я сидела себе спокойно, ты говорил, что тебе трудно смеяться, а потом у меня в ушах как загудело… Я только это и слышала: «Аннорат мор! Аннорат мор! Аннора…»

— Прекрати! – Кингфишер вскинул ладонь, выставив ее перед собой как щит. – Не произноси это больше. Пожалуйста, не надо.

Я помнила его разным – сердитым, обезумевшим, угрюмым, взбешенным, грустным. Я знала тысячи его обличий, но еще ни разу не видела Кингфишера напуганным.

— Ртуть сказала эти слова еще в Зимнем дворце, когда ты вложил мне в руку кусочек заснувшего металла. Что они означают? – шагнула я к нему.

Он попятился, качнув головой:

— Лучше не спрашивай. Я в любом случае не смогу тебе ответить, поэтому… лучше не спрашивай.

— Фишер…

Он схватил меня за руку:

— Идем.

Домики Балларда стремительно замелькали мимо, когда Кингфишер потащил меня за собой. Между деревьями кружили огоньки. Вдоль тропинок появились скамейки. Я едва успевала рассмотреть ухоженные пруды и лужайки. Музыку еще было слышно, но она затихала, по мере того как мы углублялись в лес. Наконец Кингфишер вывел меня на мощенный булыжником дворик с круглым фонтаном. Каменная статуя в центре фонтана – фейрийская женщина с прекрасными волнистыми волосами и улыбкой на добром лице в форме сердечка – держала в руках вазу, из которой вода извергалась потоком в резервуар у ее ног. Если бы Кингфишер не торопился так, я бы с удовольствием остановилась послушать умиротворяющий плеск воды. Но он вихрем пронесся через дворик, отвернувшись от статуи, прямо к ничем не примечательной на вид красной двери между двумя не менее скромными входами в заведения – пекарню и швейное ателье, судя по вывескам.