Книга Измена! Это (не) твой ребенок!, страница 5 – Мила Романова

Придвинула её вплотную к стопке отчётов, надеясь, что папки прикроют её от случайного взгляда.

Тишина в офисе стояла такая, что можно было слышать, как работает кондиционер. И вдруг — она нарушилась. Топот десятков ног, строгий, военный шаг, которого никогда не было в нашем сонном филиале. И голоса.

Громкие, уверенные, не допускающие возражений.

— Господин Бровинский, начнём с отдела продаж, или сразу на производство? — голос одного из его помощников, тонкий и подобострастный.

Я втянула воздух, и он застрял в горле. Кирилл Бровинский. Он здесь.

Сжала руки в кулаки. Я буду смотреть в свой монитор, читать свои цифры. Я — Анастасия Емельянова, специалист по закупкам. И вот уж точно давно не ЕГО Настя.

Шум приближался. Слышались короткие, отрывистые приказы, не терпящие обсуждения.

— Начнём с закупок. Мне нужны люди, которые умеют считать, а не воровать. Кто там у вас за ведущего? — этот голос… Четыре года. Четыре года я не слышала этого низкого, властного, глубокого тембра, от которого моё сердце замирало от счастья даже сейчас.

Он стал жестче. Циничнее. Даже его голос, казалось, оброс стальной бронёй.

Дверь моего кабинета резко распахнулась. Я не подняла глаз. Продолжала смотреть в экран.

— Ведущий специалист отдела закупок, Анастасия Емельянова, господин Бровинский, — доложил наш бледный директор, стоящий за спиной Кирилла, как провинившийся школьник.

Я почувствовала Его присутствие. Холодный, тяжёлый, обжигающий взгляд. Я знала, что он смотрит на меня.

— Анастасия, — произнёс он. — Поднимите голову.

Я медленно подняла глаза. И наши взгляды встретились.

Он выглядел ещё более внушительно. Его костюм, сшитый, очевидно, по спецзаказу, сидел безупречно. На его лице не было ни одной лишней морщины, ни одного намёка на мягкость.

Только холодный, ледяной, циничный расчёт. Чёрные, как смоль, волосы, стальной, режущий взгляд.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на меня, как на незнакомую секретаршу. Холодное, высокомерное равнодушие. И это было ещё страшнее.

— Анастасия Емельянова, — повторил он, склонив голову. — Вы не выглядите как человек, способный контролировать бюджет в десятки миллионов.

— Господин Бровинский, — мой голос был твёрд, хотя сердце грохотало, как барабан. Я была обязана защитить свою работу, свою крепость. — Моя внешность не имеет отношения к моей компетенции. Все мои отчёты, которые вы сейчас держите в руках, безупречны.

Голос предательски дрогнул, но я твёрдо смотрела в глаза своего Кирилла…

— Интересно, — его губы дрогнули в хищной усмешке. — Мне не нужен характер. Мне нужны машины, которые выполняют приказы и знают своё место. По вашим отчётам, Емельянова, компания теряла до двадцати процентов на невыгодных контрактах. Ваши отчеты — мусор. Вы здесь для чего? Ждать пенсии?

— Да как вы можете так говорить⁈ — я не выдержала. Гордость взыграла. — Я работаю по 15 часов в сутки, чтобы закрыть все дыры, которые оставило ваше бездарное предыдущее руководство! Если бы вы прочитали мои комментарии, вы бы знали, что я уже подготовила план реструктуризации! И я не жду пенсии, я жду, когда смогу закрыть свои кредиты!

Он сделал шаг ближе, и его тело, его аура, казалось, поглотили весь свет в маленьком кабинете.

— Кредиты? — в его голосе прозвучало опасное любопытство. Он помнил. Он знал, что я ушла без копейки. — Видимо, вы не умеете жить по средствам. Плохой признак для финансиста, не находите?