Книга Леди и повеса, страница 21 – Лоретта Чейз

— Думаю, нет, – ответила она, угрожающе сверкнув глазами.

Он удивленно вздернул брови.

Она тоже.

«Только слово ляпни о случившемся, я вцеплюсь тебе в глотку и задушу», – подумала она.

Шарлотта знала, что никто не умет читать чужие мысли. Однако он явно что-то прочел, поскольку вопросительное выражение лица исчезло, и он заморгал.

Она увидела, как его губы медленно расплываются в улыбке.

— Разве нет?

Под влиянием этой ленивой улыбки в ней, похоже, что-то распустилось, словно тянущиеся к солнцу лепестки цветка.

Но именно так улыбаются распутники, напомнила она себе. От таких улыбок женщины становятся податливыми и послушными.

— Нет, – ответила Шарлотта. Потом посмотрела на родителей. Они беседовали с приходским священником и его женой.

— Возможно, у вас есть сестра-близнец, – сказал мистер Карсингтон. Она нарочито внимательно оглядел гостиную.

— Нет, – ответила Шарлотта.

— Как странно, – удивился он.

— Нет ничего странного в том, что у кого-то нет близнеца, – проговорила Шарлотта. – У большинства людей так оно и есть.

— Могу поклясться, что мы с вами встречались всего несколько часов назад у пруда в Бичвуде, – сказал он все тем же загадочным тоном. – На вас была… нет, скорее не была… довольно легкомысленная шляпка.

Он дразнил ее шляпкой, как мальчишка, и в какое-то мгновение ей захотелось подыграть ему.

Но тут ей на выручку пришел опыт. Озорство в его глазах было не мальчишеским и не невинным. В изменчивых золотистых глазах она прочла коварство распутника.

— Леди и джентльмен могут не знать друг друга, пока их должным образом не представят, – холодно процедила она. – Если они друг друга не знают, то и встретиться не могли. Поскольку нас представили всего минуту назад, мы раньше не встречались.

— Что за безумно извращенная логика, – протянул он.

— Это правило поведения, – возразила Шарлотта. – Ему не обязательно быть логичным. Даже может существовать правило, что правила поведения должны быть нелогичными.

Его глаза вспыхнули. Сперва ей показалось, что там мелькнуло веселье, и она выругала себя, поскольку не хотела его веселить. Но затем его взгляд заскользил с ее лица по шее и дальше вниз, задержавшись на груди, прежде чем перескочить на мыски туфель. Взгляд его снова взлетел вверх так быстро, что она не смогла перевести дух. Это она могла скрыть, но всю реакцию – нет.

Кровь бросилась ей в лицо. Ее обдало жаром. Ее предательски белая кожа покраснела на шее, плечах и в вырезе декольте.

Он наслаждался, видя ее смятение.

Шарлотту охватил гнев.

Всего один раз в жизни ей захотелось что-то предпринять, а не молча терпеть бесстыдный мужской взгляд.

Но настоящая леди должна делать вид, что не замечает, как мужчина раздевает ее взглядом.

Это несправедливо.

Когда мужчину оскорбляют, ему позволено реагировать. Он должен реагировать.

Будь она мужчиной, Шарлотта треснула бы его о шкаф или поставила бы синяк под глазом.

Но она не мужчина и даже не может позвать другого мужчину на помощь. Устроить сцену было бы столь же губительно, сколь и смешно. Она не ребенок. Ей двадцать семь лет, она дочь аристократа с восемью светскими сезонами за плечами. От нее ждут полнейшего контроля над собой. Ей должно с достоинством и учтивостью разрешать трудные или неприятные ситуации.