Книга Леди и повеса, страница 135 – Лоретта Чейз

Через мгновение он посерьезнел и стал изучать ее нижнее белье с такой же полной сосредоточенностью, с какой мог ставить химический опыт. Она наблюдала за ним, чувствуя, как кровь у нее закипает от одного его взгляда. Потом его руки принялись ласкать ее сквозь тонкую ткань, словно он касался чего-то для него дорогого. Да, она ему дорога. В этом сомнения не было. Она видела это в выражении его лица и слышала в его негромком голосе.

Шарлотта закрыла глаза и поплыла в теплоте и сладости. Слетела нижняя юбка, потом короткий корсет, и она с дрожью выдохнула, когда распахнулась сорочка, и она ощутила, как губы Дариуса медленно-медленно прошлись по плечам, по груди. Когда он снимал с нее одежду, то ласкал ее медленно и нежно, словно она самая большая драгоценность, и словно им не нужно никуда торопиться – все время этого мира принадлежит им.

Так и было. Это начало их мира, их совместной жизни.

Она подняла руки и поласкала его сквозь рубашку с той же нежностью и теплотой, и прикосновения твердили, как он ей дорог, что он дар, которого она никогда не искала и на который никогда не смела надеяться.

Он расстегнул пуговицы на рубашке, стянул ее через голову и швырнул назад. У нее перехватило дыхание. Шарлотта видела восхитительные скульптуры атлетов и языческих богов, и он мог бы позировать для таких статуй. Но Дариус был реальный, теплый и живой, его кожа отливала золотом в отблеске свечи. Она подняла руку и положила ему на грудь. Под ладонью мощно и ритмично билось сердце.

Он накрыл рукой ее ладонь и поднес к губам.

— Больше не могу ждать, – проговорил он. – Я долго тянул, но теперь должен добраться до поделок из шелка, называемых туфлями.

Он переместился к краю кровати. Расшнуровал одну туфлю, снял ее и бросил к остальной одежде. Его теплая рука обхватила ее ступню, потом скользнула вверх, где кончался чулок. Он развязал подвязку и потянул чулок вниз. Пробежался губами по обнажившейся коже. Потом еще приспустил чулок и снова поцеловал ее ногу. Она задрожала.

Он продолжал снимать чулок, дойдя до лодыжек. Наконец, стянул чулок с ноги и отшвырнул в сторону.

Она погрузилась в любовное томление.

Но он еще не закончил.

Медленно, очень медленно он проделал то же с другим чулком.

К той минуте ее обуяла сладкая боль.

— Ты счастлива, Шарлотта? – тихонько спросил он.

Ей показалось, что внутри нее прозвучала виолончель.

— Да, – ответила она.

Она ощутила, как с нее сняли последнюю одежду.

— Сейчас еще счастливее? – проговорил он.

— Да.

Сможет ли она вынести большее счастье? Да, если придется.

Он отодвинулся, и через полуопущенные от одурманивающего наслаждения ресницы она глядела, как он сбрасывает с себя остатки одежды. Дариус приблизился и навис над ней. Их губы сомкнулись, и поцелуй был нежным и долгим, таким долгим, словно это последний и единственный в мире поцелуй.

Затем он начал ласкать и распалять ее, и у Шарлотты не осталось ни слов, ни мыслей. Она лишь гладила его руками, прикосновениями передавая, как же она его жаждет, как хочет сделать своим до конца.

И вот наконец он вошел в нее и заполнил собой. Он любил ее нежно и неторопливо, словно у них есть все время этого мира. И медленными томительными движениями довел ее до вершины, где нет ни «я», ни «ты», но лишь любовь, уносящая их в волшебное наслаждение. И когда они достигли пика, ее тело завибрировало от удовольствия и вспыхнуло, словно объятое жидким пламенем. Она погрузилась в теплую истому и, улыбнувшись, проговорила:

— О, любовь моя.

Потом прижалась лицом к его шее и наконец-то ее душа была спокойна.