Книга Леди и повеса, страница 19 – Лоретта Чейз

Вот так он узнал, что леди Шарлотте Хэйвард двадцать семь лет.

Двадцать семь – и не замужем!

У него это не укладывалось в голове.

Единственная дочь маркиза.

Красавица.

Отец ее – не какой-то обедневший аристократ, а высокопоставленный и популярный в обществе богатый землевладелец. Какое семейство в Англии отказалось бы с ним породниться? Какой дворянин, желающий иметь наследников, не захотел бы иметь оных от столь высокородной особы? Почему этого еще никто не сделал?

Дариус был настолько ошеломлен, если не сказать – раздражен, что забыл о своем намерении развлечься со служанками. Вместо этого он помылся, побрился, переоделся, оставил Гудбоди размышлять над грязными сапогами хозяина, после чего продолжил сбор информации в распивочной «Единорога». Там он познакомился со множеством предположений или, скорее, слухов.

— Ужасная трагедия, ужасная, – сказала жена хозяина гостиницы, наливая ему пиво. – Леди Шарлотта всем сердцем полюбила офицера, а того разорвало в клочья под Ватерлоо.

— Да не было никакого Ватерлоо, – возразил один из посетителей. – Его убили под Балтимором во время войны с американцами.

— Никакой он был не офицер, – вставил кто-то. – Какой-то граф из свиты приехавшего в Лондон на празднование победы русского царя. Заразился лихорадкой и умер.

Спор разгорелся нешуточный.

В конюшне гостиницы преобладала менее романтичная точка зрения. Леди Шарлотта не упокоила сердце ни с блестящим офицером, ни в могиле иностранного аристократа. Причина, по которой она не вышла замуж, была достаточно прозаичной: не нашлось никого достойного ее.

— Понимаю, – проговорил Дариус. – Все женихи были из низших сословий.

— Нет-нет, сэр, – возразил один из конюхов. – За ней ухаживал герцог. А еще маркиз.

— А в прошлом году старший сын одного графа, – добавил кто-то. – Прямо безупречный.

Конюх ткнул своего собрата локтем в бок и что-то прошептал ему на ухо. Тот заметно смутился.

Дариус не нуждался в подсказках. Они говорили о его брате Бенедикте, лорде Ратборне, носившем прозвище Безупречный.

— Ну если Лорд Безупречный для нее недостаточно хорош, может, она слишком высокого о себе мнения? – спросил Дариус.

С ним она держалась весьма высокомерно, что, возможно, немного задело его гордость. Дариус сказал себе, что он к таким глупостям не приучен.

— Никакая она не гордячка, – сказал первый конюх.

— Приятнейшая дама на свете, – добавил второй.

— Никому слова плохого не скажет.

— Всегда улыбается, спасибо говорит, что для нее ни сделаешь.

— Все слуги так и говорят.

— И благородные дамы тоже. Ее все любят, а вы знаете, какими злыднями они бывают.

Затем последовали рассказы о доброте леди Шарлотты к ближним своим.

Дариус постарался совместить портрет Шарлотты, нарисованный его собеседниками, с образом девушки, которую он повстречал. Ничего не получалось. Это никак не одна и та же дама. А ведь должна быть.

Дариус и так и сяк вертел эту загадку, рассматривая ее с разных точек зрения. Ни разгадки, ни решения.

Это его раздражало. У него были дела поважнее, чем ломать голову по поводу женщины, которую он не может затащить в постель. Загвоздка состояла в том, что она была головоломкой, и на что бы ни был способен Дариус Карсингтон, он не мог оставить без ответа вопрос, бросавший вызов его мыслительным способностям. Что в конечном итоге было одним и тем же.