Книга Леди и повеса, страница 16 – Лоретта Чейз

Шарлотта никогда больше не попросит мачеху о такой жертве. Она знала, что Лиззи горячо любит отца и уважает его. И Шарлотту она тоже любила. В самом начале новая жена любила падчерицу ради мужа. Шарлотта вскоре убедилась, что ради отца его молодая жена горы свернет.

Если бы только Шарлотта могла быть такой же. Если бы она была достаточно зрелой, чтобы понять, на какой же замечательной женщине женился ее отец.

Если бы Шарлотта это поняла, то не повела бы себя так глупо. Она не дала бы Джорди Блэйну второго шанса. Ей могло бы выпасть замужество столь же счастливое, как у мачехи за отцом.

Все эти «если бы» – пустые размышления, твердила она себе в тысячный или в десятитысячный раз.

Ее раздумья прервал голос Лиззи:

— Отец прав. Знаешь, пора, давно пора тебе жить своей жизнью. Прошлого не изменишь. Ты пережила одну за другой две страшные потери, когда была совсем молоденькой. Хотя вполне естественно грустить о минувшем, нельзя давать печали сломить наш дух.

— Печаль меня не сломила, – ответила Шарлотта. – Я думаю о нем как о мертвеце, как и о маме. Мы скорбим, а жизнь идет.

— Все равно, если тебе тревожно из-за давно ушедшего…

— Мне не тревожно, – сказала Шарлотта.

Это была правда. Она так давно пережила тревожность, что и сама не знала, как назвать свое состояние.

Взгляд Лиззи говорил, что она не до конца верит падчерице. Однако настаивать она не стала.

— Возможно, в конечном итоге это нам и нужно, – проговорила она. – Нужен кто-то со свежим взглядом на вещи.

— Очень хорошо, что папа об этом подумал, – сказала Шарлотта. – Я знаю, что он посвятил бы себя жизни в деревне и деревенским заботам. Скотоводству. Осушению земель. Разведению репы.

Лиззи улыбнулась:

— Это верно, но утешение явилось в лице мистера Карсингтона. Ты знаешь, как отца угнетал упадок, в который пришел Бичвуд. Вообрази его восторг, когда он узнал, что хозяйничать там будет коллега-аграрий и вообще родственная душа.

Шарлотта легко могла представить, что чувствует отец.

А вот что она чувствует, он представить не мог. Запущенный парк по соседству долгие годы был ее прибежищем.

Через несколько месяцев после рождения ребенка, когда Шарлотта продолжала болеть и страдать депрессией, Лиззи увезла ее в Швейцарию. Там прогулки по горным тропам, по альпийским лугам, вдоль рек и водопадов, у сверкающих озер постепенно исцелили ее душевную боль.

Когда они вернулись в Англию, Бичвуд занял место Швейцарских Альп. Благодаря стараниям Лиззи, в Бичвуде Шарлотта обрела некоторое уединение.

Когда ее одолевали печали, она каждый раз шла к ручью, разделявшему два имения. Приставленный к ней конюх не переходил ручей и ждал, пока она вернется, в то время как Шарлотта шла по тропинке вдоль пруда. Она уходила туда, потому что там ее никто не видел – по крайней мере до сегодняшнего дня. В том позабытом всеми месте она могла позволить себе ненадолго позабыть все правила, которые десять лет назад дала себе слово не нарушать.

Она поклялась быть порядочной, совершать благие поступки, не соблазняясь ничем, что хоть как-то намекало на порочность.

Но когда она оставалась одна там, где она не могла никого ни рассердить, ни опорочить, ни шокировать, она ослабляла узы порядочности и давала себе вздохнуть полной грудью.