Книга Леди и повеса, страница 15 – Лоретта Чейз

А разволновалась она потому, то папу вдруг одолела идея выдать ее замуж, а это означало кошмар с самого начала семейной жизни и разрушение счастья всех, кто ее любит. И не только отца, но и Лиззи, которая ради Шарлотты обманывала мужа практически сразу после похода под венец.

И вот совершенно случайно, снедаемая беспокойством, она оказалась в объятиях… очень сильного мужчины.

Неудивительно, что она повела себя, как загнанный в угол зверек.

Затем, когда она пыталась вновь обрести разум, Шарлотта поглядела ему в глаза. Под натиском этого сверкающего золотистого взгляда и глубокого голоса она завибрировала, как струна, совсем потеряв рассудок.

На мгновение ей показалось, что ей повстречался один из греческих богов – например, Аполлон, – которые любили являться ничего не подозревающим женщинам.

— Понятно, – сказала Лиззи.

Чуть вздрогнув, Шарлотта вышла из тревожной задумчивости.

У мачехи была неприятная особенность – иногда видеть больше, чем кому-то этого хотелось.

Она была невысокого роста и темноволосая, внешне полная противоположность матери Шарлотты, честно говоря, совсем не английская роза, какой была ее предшественница. Но многие, включая мужа и падчерицу, не могли глядеть на вторую жену лорда Литби беспристрастным взором. Они видели красоту ее натуры и живость нрава. Она легко смеялась, особенно над собой. Этот смех не только зажигал ее лицо – от него вокруг Лиззи светилось все и вся.

— В ней бурлит жизнь, – всегда подчеркивал лорд Литби.

Именно это в ней было для него притягательным.

Когда лорд Литби познакомился с Элизабет Бэнтли, он не думал искать замену горячо любимой жене. Он не верил, что кто-то сможет занять ее место. Но он чего-то искал, словно, как он признался, был слишком одиноким, чтобы ясно мыслить, и тут ему улыбнулась судьба.

Лучшего выбора он сделать не мог.

Шарлотта это знала. А еще она знала, что будь ее мачеха менее чуткой, драгоценная дочь лорда Литби потерпела бы десять лет назад полный и окончательный крах.

И все равно, теперь ей не хотелось, чтобы мачеха внимательно вглядывалась в ее лицо.

— Не сомневаюсь, что ты бы хотела подольше оставить за собой дикие уголки, – сказала Лиззи. – Однако любопытно, что отец не сказал тебе о мистере Карсингтоне.

— Он сказал, – ответила Шарлотта. – Но, боюсь, я не обратила внимания.

Она тихонько вздохнула и начала стягивать грязные перчатки.

— Он сначала поделился с тобой планами, как выдать тебя замуж, верно? – спросила Лиззи. – Он много чего тебе наговорил. Вот почему ты сделалась рассеянной.

Скорее обезумевшей. Или отчаявшейся.

— Да, я немножко удивилась, хотя и не надо было, – ответила Шарлотта. – Логично, что папа хочет выдать меня замуж. Все мои ровесницы замужем. А у кого-то и дети есть.

Ее ребенку было бы десять лет, если бы он остался в живых. Она почувствовала, как закололо в груди, разбередили старую рану. Она до сих пор иногда плакала по утраченному дитя, но только в одиночестве. Лиззи бы скорбела вместе с ней, если бы знала, а Шарлотта давным-давно поклялась никогда ее не огорчать.

— Я просила Литби рассказать мне о его планах, – сказала мачеха, – но он заявил, что возьмет все на себя.

Естественно, она уважительно отнеслась к его желанию.

Лишь однажды, в самом начале их семейной жизни, леди Литби действовала за спиной мужа. Она поступила так, потому что Шарлотта настояла, потому что она с ума сходила от стыда, от стыда за то, что обманула его. Она не смогла бы жить с болью и страданиями, которые причинила бы ему. Она была светочем его жизни и боялась, что разобьет ему сердце.