Книга Леди и повеса, страница 106 – Лоретта Чейз

От этой мысли голова шла кругом.

Или, наверное, просто от счастья.

Наконец она дошла до прачечной и потянулась к дверной ручке. В то же мгновение дверь распахнулась, огромная рука схватила ее за запястье и втащила внутрь.

Он захлопнул дверь, обнял ее и поцеловал.

У нее сразу же подкосились ноги. Она вцепилась в лацканы его сюртука и страстно ответила на его поцелуй. С ним она не знала, как сдерживать себя. Да ей и не хотелось сдерживаться. Ей хотелось лишь не отпускать его.

От него пахло улицей. Сюртук впитал тепло солнца, его поцелуй тоже был теплым и таким на удивление знакомым. Она целую вечность могла стоять вот так, прижавшись к его сильному телу, чтобы все ее мысли вертелись, а голова кружилась, как у девчонки, от этого бесконечного поцелуя.

Но все кончилось так же внезапно, как и началось. Он оторвался от ее губ и отстранился.

— Надо поговорить, – сказал он.

От этого серьезного тона сразу исчезла вся теплота, и будто появилась пропасть между ними.

Тут ее пронзило яркое воспоминание: голос Джорди в день их последней встречи. Такой тяжелый. «Мы не можем так часто видеться, – сказал он. – Пойдут пересуды. Мне лучше уехать на время».

— Возможно, мне придется на какое-то время уехать, – сказал мистер Карсингтон.

Она затрясла головой, отказываясь его понимать. В голове слишком громко шумело, слишком громко колотилось сердце. Зачем он ее поцеловал? Чтобы отстраниться и сказать, что он уезжает?

Дариус нахмурился:

— Вы заболели?

— Нет, – ответила Шарлотта. – Говорите прямо. Не надо ходить вокруг да около.

Он нахмурился еще сильнее:

— А когда я ходил вокруг да около? Что-то не припомню. Вот в этом и трудность… – Он умолк. – Скажите, что вас тревожит?

— Не знаю, – ответила она. «Не теряй головы, – сказала она себе. – Это не Джорди».

— У вас лицо… – продолжила она. – Такое серьезное. Я думала, может, вы передумали… насчет меня.

— А вы бы сильно возражали, если бы я передумал? – спросил он. Затем наклонил голову и посмотрел ей в глаза. – Вы бы очень сильно возражали, если бы я позволил вам выйти замуж за сына герцога или за увешанного медалями офицера? Или за любого из образцовых женихов, которых ваш отец пригласил на смотрины?

Она кивнула.

— Думаю, я бы очень сильно возражала, – начала она и умолкла, потому что снова увидела ту самую еле заметную улыбку в уголках его рта. В его глазах сверкнули искорки. – Думаю, – повторила она, осмелев. – Кажется, я придушила бы вас, если бы вы передумали. Я так ждала, что вы станете за мной ухаживать. Как положено. Как вы обещали.

— Как положено, – вздернул бровь Дариус. – Вчера я провожал вас из церкви. Какие вам еще нужны ухаживания?

— Гораздо больше, чем сейчас, – ответила она. – Я ждала долгих и неторопливых ухаживаний. А вместо этого вы пустились вскачь. Хотя папа прямо никогда об этом не скажет, я совершенно уверена, что он понял намек.

— Я бы премного удивился, если бы он не понял, – проговорил Дариус. – Смею предположить, что намек понял даже деревенский дурачок. Не знаю, как еще более явно выразить свои намерения.

— Ах вы! – произнесла Шарлотта и толкнула Дариуса лбом в грудь. Он обнял ее, а она посмотрела в его смеющиеся глаза. – Вы жулик, – продолжила она. – Я думала, что вы сказали, что смотрины пройдут, как и планировалось, и вы станете истово убеждать меня в своих достоинствах и в том, что моя жизнь без вас будет невыносимой.