Книга Леди и повеса, страница 104 – Лоретта Чейз

Он посмотрел туда, куда ушел Роб, и лицо у него расплылось в характерной довольной улыбке.

Той самой улыбке.

Дариус знал, что это за улыбка.

Но нет.

Она исчезла, как только мальчик снова серьезно посмотрел на Дариуса.

— Надо ведь было ее честь защитить, так ведь? – спросил он.

Честь матери, которую он никогда не видел, потому что она отказалась от него, когда он был младенцем.

Новорожденным младенцем?

Возможно, но не тем самым.

Совпадение, только и всего.

— Сэр, я влип? – спросил Пип.

— Ты влипнешь еще сильнее, если вернешься к миссис Тайлер в таком виде, – ответил Дариус. – Пойди вымой лицо. Да и рукав заодно. Где твоя шапка?

Мальчик огляделся, нашел шапку и поднял с земли.

Шапка.

Дариус вспомнил, как леди Шарлотта держала в руке эту самую шапку с изумленным выражением лица.

Он вспомнил, как странно она себя повела, когда споткнулась о ведро. Вспомнил стоявшего рядом с ней Пипа с вытаращенными глазами…

…с очень похожим выражением лица.

Она тогда удивилась так же, как Дариус сейчас?

Глядя на грязные и спутанные волосы мальчика, Дариус мысленно представил леди Шарлотту, когда она чуть не упала на посыпанную гравием дорожку: Венера Боттичелли, растрепанная и грязная.

Здесь он подметил то же противоречие: ангельская красота и показная воинственность.

Совпадение. Наверное, она тоже так подумала. А какова в конечном итоге вероятность?

Однако когда он вернулся домой, Дариус первым делом просмотрел свои записи касательно Филиппа Огдена, сделанные неделю назад.

Мысли об этом не покидали его целый день.

Даже лежа в постели, представляя время, когда леди Шарлотта будет лежать рядом в его объятиях, он не мог отвлечься от загадки.

Уже засыпая, он решил, что надо съездить в Йоркшир и постараться до конца разъяснить это дело. Но сперва лучше бы поговорить с Шарлоттой.

Вторник, 9 июля

Дариус редактировал уже сделанные заметки, когда в дверях кабинета появилась миссис Эндикот.

— С вашего позволения, сэр, – сказала она. – Дамы прибыли. Леди Литби хочет с вами поговорить.

Он еще не решил, как получше завести с Шарлоттой разговор о Пипе. Он знал, что фактов у него нет. Он не хотел ее расстраивать. Надо было подумать. Но о чем ему сейчас точно не хотелось думать, так это принимать решения касательно меблировки.

— Не об обоях, нет? – спросил Дариус. – Она понимает, что меня без толку расспрашивать об обоях. Или о шторах.

— Не могу сказать, сэр, – ответила миссис Эндикот. – Знаю только…

— Ах, полноте, мистер Карсингтон, надеюсь, вы не боитесь штор, – раздался веселый голос.

Миссис Эндикот торопливо скрылась за дверью, и в комнату вплыла леди Литби. За ней Шарлотта, выглядевшая совершенно ангельски в пышном белом платье.

Дариус вспомнил, как она сидела на втором этаже на письменном столе и задирала юбки – необузданная и распутная.

Он вдохнул, чтобы успокоиться, и встал, небрежно сунув бумаги под бухгалтерскую книгу.

— Я очень боюсь штор, – ответил он. – Говорю вам, что хочу красные шторы. Вы спрашиваете, какие именно – малиновые или алые. С бахромой или без. А потом спрашиваете о кистях, – мрачно добавил он. – Так и помешаться недолго.

Леди Литби рассмеялась.

— Сейчас вам нечего бояться, – заверила его Шарлотта. – Речь всего лишь о постирочной.

— И о постирочной я тоже ничего не знаю, – заявил он.