Книга Птенчик, страница 49 – Кэтрин Чиджи

— Здорово, — отозвалась я.

— Занимается танцами, гимнастикой, музыкой и пением. Я, может, к ней поеду на майские каникулы. В мае там весна.

Я не поверила, что она собирается в Данию, но Эми глянула на меня, дерзко задрав подбородок — мол, попробуй скажи “не верю”!

— Повезло тебе.

На большой перемене миссис Прайс повела всех девочек нашего класса в заднюю комнату церкви. Там нас поджидала медсестра Антивошь — так мы ее окрестили еще в младших классах, когда она приходила проверять, нет ли у нас вшей, — а в тот день она собралась показать нам фильм про месячные. Она настраивала проектор, пока миссис Прайс отгоняла от окна мальчишек.

— Странно, очень странно. — Миссис Прайс встала подбоченясь. — Шторы пропали.

Мы все обернулись — и точно, штор на окне не было, лишь кольца на карнизе, как костяшки на счетах. Может, в стирку забрали? Или школьное начальство решило их заменить? Как-никак они поизносились, выцвели. Миссис Прайс велела нам поискать в шкафах.

— Вы ведь помните их, девочки? — спросила она. — Кремовые, из плотной ткани, с оранжевыми и коричневыми нитями.

Но штор мы так и не нашли. Без них фильм было не посмотреть — слишком много солнца, вдобавок мальчишки липли к окну. Наконец миссис Прайс нашла старую напрестольную пелену и набросила на карниз для штор. Сквозь ветхую парчу кое-где пробивались тонкие лучики. Вдоль нижнего края было вышито золотом: славься, славься, славься.

В прошлом году с нами уже говорили о месячных — правда, только общими фразами: дескать, мы можем заметить неприятный запах, поэтому особенно важна гигиена. Прошел слух, что у Линн уже начались месячные, но она молчала, а когда Паула пыталась за ней подсмотреть в туалетной кабинке, Линн наступила ей на руку. В фильме мать говорила дочери, что ее ждут физические перемены — увеличится грудь, под мышками и на лобке появятся волосы. Каждый месяц внутри у нее будет нарастать слизистая оболочка и созревать яйцеклетка (“Как яйцо у курицы?” — спросила Селена), и если не наступила беременность, яйцеклетка и слизистая выводятся из организма вместе с кровью.

Словом, заключила Антивошь, бояться тут нечего. Организм знает, что делать, и справится сам.

Нас ее слова насторожили.

Медсестра поинтересовалась, есть ли вопросы.

— Это больно? — спросила Эми. — Когда кровь идет.

Когда порежешь палец, и то больнее, ответила Антивошь. Так природой задумано — а значит, не больно.

Катрина сказала, что у ее матери сильные боли и она каждый месяц пьет таблетки.

У большинства женщин никаких болей нет, возразила Антивошь.

Ванесса сказала, что ее сестре всякий раз больно до слез.

Значит, она из тех немногих, кому не повезло, ответила медсестра — у большинства никаких болей нет.

Натали рассказала, что ее двоюродную сестру однажды увезли на “скорой”, потому что от боли она не могла ходить.

Что ж, исключение подтверждает правило, ответила Антивошь.

Мы переглянулись.

На выходе из церкви нас поджидали мальчишки.

— Что за фильм? — набросились на нас они. — Что-нибудь неприличное? С голыми людьми?

Мы молчали, нам стыдно было рассказывать. Мы шли притихшие, зная, что нас ожидает. Кровь.

— Скучно с вами, девчонки, — буркнул Джейсон Моретти.

— Угу, — поддакнул Карл. — Тоска зеленая. — И, зачерпнув горсть сухих листьев, швырнул в Мелиссу. Та, смахнув их с волос, зашагала дальше.