Книга Птенчик, страница 51 – Кэтрин Чиджи

— Только до пояса, детка, — сказала она, когда я стала выпутываться из школьного сарафана. — Все нам видеть ни к чему.

Сзади на стене висело зеркало, а справа еще одно, на шарнире, чтобы рассматривать себя со всех сторон. Продавщица, отступив на шаг, оглядела мою грудь, плечи.

— Как раз пора, — сказала она. — Вовремя подобрать бюстгальтер очень важно для правильного развития. — Сняв с шеи сантиметр, она стала измерять меня под грудью, сантиметр был прохладный и гладкий, как свежая зеленая листва. — Выдохни, пожалуйста, — и она затянула потуже. Потом измерила обхват по высоким точкам груди и предложила принести несколько моделей на пробу. — Какой цвет предпочли бы?

— Пожалуй, белый, — ответила миссис Прайс.

Продавщица одобрительно кивнула и выскользнула из кабинки, задернув за собой шторку поплотней.

Миссис Прайс, поставив на пол сумку, села на скамеечку.

— Рада? — спросила она.

Я кивнула. Я не знала, стоит ли прикрыть грудь, но миссис Прайс, похоже, ничуть не смущалась. Она смотрела на меня в зеркало, склонив голову набок.

Продавщица принесла штук шесть белых лифчиков и развесила в кабинке.

— Сначала бретельки. — Она сняла с вешалки один, трикотажный, и подала мне. Я продела руки в лямки, а она чуть сдвинула чашечки, прежде чем застегнуть. — Наклонись вперед, — велела она, — чтобы он сел правильно. Умница. — И, сунув руки в чашечки, поправила.

Я задохнулась от смущения, но из зеркала на меня посмотрело спокойное лицо миссис Прайс, и я поняла: ничего страшного, обычные женские штучки.

Продавщица, просунув палец под нижний край, проверила, хорошо ли сидит, не жмет ли. Если неправильно подобрать бюстгальтер, сказала она, могут быть последствия. Болезни молочной железы, застой лимфы, перенапряжение грудных мышц. Нарушение осанки, деформация плечевого пояса, следы на коже. Она удлиняла и укорачивала бретельки, недовольно цокая языком, и так с каждым бюстгальтером, что я примеряла, — ни один не прошел проверку. Вторая партия оказалась не лучше.

— Мисс Фокс? — раздался голос по ту сторону занавески. — Не подскажете, где новое поступление “Триумфа”?

— Простите, дамы, оставлю вас ненадолго. — Продавщица снова выскользнула из кабинки.

— Это из-за меня? — спросила я у миссис Прайс. — Со мной что-то не так?

Нет, что ты, ответила она, иногда бывает непросто найти подходящий.

— Хочешь, поищу? — предложила она. — Что-нибудь да присмотрю.

Пока она ходила, я перебирала лифчики. Мне приглянулся один, с крохотным белым бантиком. Может быть, если еще разок примерить… Но, снимая его с вешалки, я сбила на пол три других, и когда наклонилась их подобрать, то увидела сумочку миссис Прайс. Тут же, на полу. Расстегнутую.

Не подумав, заглянула в нее.

Не скрою, за это мне до сих пор стыдно.

Мягкие перегородки из тисненой кожи — под змеиную, под крокодиловую, с немыслимыми зигзагами — подались под моими пальцами. Я раскрыла сумочку пошире: помада, другая, расческа, бумажник. Несколько мятых рецептов на лекарства. Скомканный платок, два тампона. Блокнот с маленьким красным карандашиком, заткнутым в пружину. Коричневый пузырек с мамиными таблетками. В боковом кармане на молнии — зеркало, в бумажнике, в кармашке для фото, — памятка на случай смертельной опасности. Я вытащила ее и прочла на обороте: Господи, прости меня за то, что прогневила Тебя. Каюсь во всех моих грехах…