Книга Птенчик, страница 46 – Кэтрин Чиджи

— Что будешь пить? — спросила она. — “Светофор”? Лимонад с мороженым? Фанту с вишенкой?

— Лимонад с мороженым, пожалуйста.

И миссис Прайс ушла на кухню.

— Классный у тебя костюмчик. — Мелисса коснулась широкой штанины. — Тебя не узнать.

Их тоже было не узнать: взбитые волосы, глаза подведены, губы чуть тронуты блеском.

Заметив, что все разулись, я тоже скинула туфли. Тафта шуршала при каждом движении, подплечники елозили по узким плечам. На кофейном столике стояли блюда с вафельными рожками, шоколадными хлопьями и помадкой, лежали половинки апельсинов, утыканные зубочистками с кусочками сыра и виноградинами. Я села; стена у меня за спиной была обита светло-розовым ковром, мягким и шелковистым, передо мной лежал раскрытый номер австралийского женского еженедельника. Журнал был толще и роскошней новозеландского и дороже. Вспомнилось, как мама, смеясь, говорила подруге: вообще-то наш теперь выходит раз в месяц, но назвать его ежемесячным язык не повернется.

— Держи. — Миссис Прайс протянула мне бокал — высокий, узкий, с перламутровым отливом, внутри шипела кола с шариком ванильного мороженого. Соломинка тоже была стеклянная, с ложечкой на конце, чтобы помешивать коктейль. Такая хрупкая, того и гляди сломается во рту.

Селена стала высасывать из вафельного рожка взбитые сливки, а Рэчел шикнула: что за манеры!

— Здесь все можно, дорогие мои, — сказала миссис Прайс и поставила пластинку, “Дюран Дюран”, — ерунда, сказали бы наши родители. — Ну что, выкладывайте все ваши тайны.

Мы прыснули, переглянулись.

— Какие тайны? — спросила Рэчел.

— Какие угодно. Кто из мальчиков вам нравится?

— Карл, — ответила дружно троица.

— Карл, — кивнула и я.

— Правда ведь, красавчик? — сказала миссис Прайс. — Одни глаза чего стоят! А волосы! Но как вы его делить собрались? На четыре части разрезать?

Мы снова прыснули.

— У Джейсона Моретти тоже глаза красивые, — заметила Селена.

— Но он об этом знает, — отозвалась Мелисса. — А мне нравится, когда не знают.

— А Брэндон? — вставила Рэчел. — У него и глаза красивые, и улыбка милая.

— Пожалуй, — согласилась Селена.

— Доми тоже симпатичный, — сказала я.

— Доминик Фостер?! — фыркнула Мелисса. — Тощий, конопатый! — И сморщила нос.

— И школьный свитер наверняка мама ему вязала, — поддакнула Рэчел. — Не такой, как положено.

— А еще? — спросила миссис Прайс. — Какие еще у вас есть тайны?

Селена призналась, что терпеть не может уроки игры на пианино и с радостью бы бросила, но родители только что выложили за инструмент тысячу долларов. Мелисса рассказала, как однажды среди ночи застукала свою мать на кухне, когда та ела масло большими кусками прямо из упаковки.

— Все мы сотканы из противоречий, — отозвалась миссис Прайс. И сняла зубами виноградинку с зубочистки.

— Ненавижу свои ноги, — пожаловалась Мелисса.

— За что же, милая?

— Только взгляните, брр! Такие волосатые!

— Какая же это тайна? — протянула Селена.

— Зайка моя, это же пушок, как у персика! — Миссис Прайс погладила Мелиссу по ноге. — Ты само совершенство. Каждая из вас совершенство.

И в ту минуту, в уютной розовой гостиной, мы ей поверили.

— А про кражи что скажете? — спросила миссис Прайс. — Кто же у нас вор?

— Я точно знаю, что Эми, — сказала Рэчел.

— Вот как? — отозвалась миссис Прайс. — Откуда же ты знаешь?