Книга Птенчик, страница 47 – Кэтрин Чиджи

— Говорю же, у нее одной ничего не пропало.

— Да, но у нее и взять-то нечего, — возразила Селена.

— И правда нечего, — согласилась Мелисса. — Разве что ртуть из зубного кабинета.

— Вот она и тащит чужое! — прошипела Рэчел. — Ну и врушка! Пошла бы да убилась!

— Джастина, а ты что скажешь? — спросила миссис Прайс.

Я помешала соломинкой в бокале. Кола с растаявшим мороженым напоминала грязноватую водицу.

— Мне нужен лифчик, — брякнула я. — Кажется, они продаются в магазине “У Джеймса Смита”, но я не знаю, что там спрашивать.

Рэчел хихикнула, но миссис Прайс строго глянула на нее.

— Да, солнышко, у Джеймса Смита, — подтвердила она. — Все ты правильно сказала. Свожу тебя как-нибудь после школы, хочешь? В четверг? — Она погладила меня по колену и улыбнулась.

— А где мистер Прайс — ушел куда-то? — спросила Селена. Она, как видно, не знала, что муж и дочь миссис Прайс погибли в аварии.

Миссис Прайс повернулась к ней, по-прежнему улыбаясь.

— Нет никакого мистера Прайса.

— Ой… — спохватилась Селена. — Я просто думала…

— Нет, — мягко сказала миссис Прайс. Наступило молчание, а когда заиграла новая песня, она вскочила: — Моя любимая! — И стала танцевать под “Голоден как волк”.

И мы тоже повскакали с мест, и принялись копировать ее движения, и разошлись не на шутку, и танцевали до упаду, царапая воздух, рыча и скалясь по-волчьи.

Когда песня кончилась, мы, отдуваясь, плюхнулись на мягкий розовый ковер.

— Мне папа не разрешает их слушать, — пожаловалась Рэчел. — Называет их кучкой педиков.

Я ждала, что миссис Прайс ее отчитает за грубое слово — в школе мы никогда так не выражались, — но вспомнила: здесь все можно.

— Вот глупости, — ответила миссис Прайс. — Подумаешь, прически, грим.

— И блузки женские, — добавила Рэчел.

Миссис Прайс выпрямилась.

— А краситься папа тебе разрешает?

Рэчел сжала губы, как будто хотела их спрятать.

— Чуть-чуть не считается, — ответила она, и я поняла, что губы она подкрасила после того, как отец ее сюда привез, а сам уехал.

— Давайте повеселимся, — предложила миссис Прайс. — Пошли. — И она поманила нас вглубь дома.

Никогда в жизни я не видела такой красивой спальни, здесь могла бы спать Лорейн Даунс. Тяжелые атласные шторы, перехваченные золотой тесьмой, двуспальная кровать с изголовьем, обитым темно-розовым велюром, под цвет покрывала, всюду золотистые подушки. В углу тренажер, знакомый мне по рекламе из маминых журналов: средство против толстого живота и других недостатков фигуры. Миссис Прайс подняла крышку туалетного столика, и он раскрылся, как домашний бар, и оказался набит косметикой.

— Кто первый? — спросила миссис Прайс.

И по очереди сделала нам макияж: на щеки — румяна, чтобы подчеркнуть скулы, на веки — тени нежнее цветочной пыльцы. Закрыв глаза, мы чувствовали, как она касается наших век, расцвечивая их малиновым, изумрудно-зеленым, мандариновым, небесно-голубым; потом она красила нам ресницы, и мы старались не шевелиться, не дышать. Последний штрих — помада, перламутровая, розовая, словно клубничное мороженое. Глянув в зеркало, мы себя не узнали.

— А вы? — спросила я, глядя на ее отражение. — Вам тоже сделать макияж?

Миссис Прайс засмеялась, захлопала в ладоши, села на бархатный пуфик.

Мы толком не знали, как надо, но миссис Прайс посвятила нас во все тайны. На подвижное веко тени посветлее, над кромкой ресниц темнее, под бровью с блеском. У внутреннего уголка глаза — серебристые, чтобы глаза казались больше. Растушевываем тщательно-тщательно. Специальным карандашом маскируем изъяны. Наносим румяна под скулы и выше, до висков. Не бойтесь перестараться. Капелька блеска на нижнюю губу, для объема. Мы распустили ей хвостик, взбили волосы и побрызгали лаком, зачесывали их то так, то сяк, делали ей пробор на левую сторону, на правую, смотрели, что ей больше к лицу, — как будто причесывали куклу.