Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 58 – Миринэ Ли

— Сосредоточьтесь, госпожа Чой, у нас мало времени, — просит Пак. — Расскажите, почему в ГБР передумали.

— После того как узнали, что я сделала с Обезьяньим домом. — При мысли о Генеральном бюро разведки, северокорейском разведуправлении, мои глаза опять вскидываются к решетке, к окну. И я их закрываю: «Сосредоточься». — Я его сожгла. Дом. А потом сбежала обратно на Север.

— Почему вам поверили? — не унимается Пак.

— Я же говорила, мне и не поверили. Потом проверили и нашли отчеты о деле, совпадавшем с моей версией. Сгорел военный объект американцев под Пусаном, а с ним несколько солдат. Юный сирота, работавший переводчиком, пропал без вести. Оказалось, на Юге меня приняли за шпионку с Севера. Союзные войска объявили меня в розыск. Назвали террористом. Партизаном. На Севере это сразу делало из меня героиню. Они тут же передумали. Они хотели, чтобы я стала шпионкой официально. Для них лучше не придумаешь: я была практически готовым агентом, не нуждалась в обучении. Знала иностранные языки, умела выживать в невозможных ситуациях, умела обманывать и выдавать себя за других. Уже один раз успешно украла чужую личность. В ГБР не могли упустить такой шанс. И мне сделали предложение, от которого я не могла отказаться. — Последние слова я произношу напускным хрипловатым тенором. Попытка пошутить для бедного Пака, у которого явно был не лучший денек. Но он пропускает шутку мимо ушей. В последнее время он все мрачнее. И я не могу не гадать, на руку мне это или нет. Они уже готовы вынести решение? От этой мысли у меня затрепетал пульс.

— Мою подготовку сократили до минимума. Даже позволили и дальше помогать мужу заниматься импортом-экспортом с китайцами. Они решили, работа в торговле будет мне хорошим подспорьем в шпионаже: позволит легче пересекать границы и вступать в контакт с иностранцами. И прежде всего пообещали, что если я буду работать на них, то мой секрет никто не узнает. На самом деле они имели в виду, что если я откажусь, то меня разоблачат перед любимым мужем. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться и стать их шпионкой.

— Девушки, — бормочет господин Пак.

Я наблюдаю, как двигается его кадык.

— Прошу прощения? — переспрашиваю я. Слышу, как за оконцем начинает стучать дождь. Как вовремя.

— Девушки, госпожа Чой. Те кореянки из Обезьяньего дома. Что случилось с ними, когда вы его сожгли?

Первый день подготовки в Сто тридцатом.

Меня и десяток других курсантов посадили в автобус с закрытыми окнами. Бронированный, на самом деле скорее помесь автобуса и танка. Узкие полоски окон — черные, как солнечные очки. Но нам все равно надели повязки на глаза. Внутри пахло едкой смазкой. Транспортер медленно тронулся. Вдруг раздался тяжелый холодный лязг, и мы навострили уши. Я почувствовала покалывание в пальцах рук и ног. Определить, кто где находится, можно было только по дыханию. Потом я снова услышала резкий грохот, протяженный, и в этот раз за ним последовало эхо. Это закрылись ворота. И транспорт начал спускаться.

Казалось, мы ехали целый час, погружаясь в глубину на десяток километров. Но я напомнила себе, что в темноте время обманывает, становится коварным, скользким, как мыло, — не ухватишь. Когда ты незрячая, порой другие чувства растягиваются и искажаются, как ириска. Я к этому привыкла, пережив две войны в сумраке плена.