Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 55 – Миринэ Ли

Я вела себя как любящая мать — ив итоге стала любящей матерью.

А осознала я эту любовь с теми твоими словами: «Как папа целует маму». С твоим нежным поцелуем, с твоими крошечными пухлыми пальчиками у меня на лице.

Твой папа был полной моей противоположностью в любви. Он был как ребенок: прирожденный даритель, готовый отдать все — с ходу. Ему, как ребенку, хватало смелости на ранимость и открытость. Так он любил меня, так же любил и тебя. Словно по щелчку выключателя, как только ты появилась в нашей жизни: любовь стояла в его глазах, уже когда он увидел тебя в первый раз. Он был носителем этого языка — ему учиться не пришлось.

Он вдвое старше меня. Но с нашей первой же встречи он говорил и слушал так, будто я его самый главный учитель. Это скромный человек с благородными речами. Романтик, не боявшийся даже держать жену за руку на людях и каждое утро говорить: «Я тебя люблю». Если речь шла о семье, он готов был отдать все: переехать в Хесан значило отказаться от привилегированной жизни пхеньянского портного, но он согласился без колебаний.

— Самое время для такого старика, — сказал он возбужденно, — найти новую цель в жизни.

В сравнении с работой известного портного, когда его график был забит встречами с партийными работниками, работа в хесанской торговле оказалась довольно простой. К тому же пхеньянские связи упрощали импорт и распределение зарубежных тканей для высшего класса, освобождая ему больше времени на семью.

Когда я уезжала на подготовку или задание, твой папа становился тебе и матерью, и отцом сразу. Причем из него-то мама получилась лучше, чем из меня. Сказать по правде, я поначалу даже ревновала. Наверное, так же себя чувствует старший ребенок, воображая, будто лишается своей монополии на любовь. А еще я ревновала к тебе: у меня никогда не было такого отца, такого детства, как у тебя. Мой отец не дарил ничего — он сеял боль, он жил чужим страданием, поэтому у меня и появилась темная сторона. Нечего удивляться, что меня так тянуло к твоему папе даже задолго до нашей встречи, благодаря одним только историям. Я хотела любить его и быть любимой. И втайне хотела его защищать. Знаешь, я чуть ли не каждый день говорила твоему папе, что я самая везучая женщина в Чосоне, раз мне достался такой муж. А в то же время думала, что это ему повезло со мной. Такому человеку, как твой папа, не выжить одному в этом безумном мире. Ему нужна была женщина вроде меня: и добрая, и злая, способная и на безграничную любовь, и на убийство, чтобы ее защитить. Женщина, которая говорит на языке безумцев.

— Расскажите о Сто тридцатом отделе связи, — просит господин Пак.

— Там меня готовили.

— Расскажите, как все устроено, госпожа Чой. Процесс подготовки.

— Вы же знаете, я не могу говорить за всех. У меня очень необычный случай.

— Мне интересно послушать еще раз. Пожалуйста.

Сегодня «пожалуйста» у Пака безжизненное, как искусственное растение, словно он иронизирует. Удивительно, насколько меня это задевает. Не становлюсь ли я жалкой жертвой стокгольмского синдрома? Я так долго просидела взаперти, общаясь лишь с одним человеком. Но я не даю себе увлечься негативными мыслями об этом своем единственном союзнике. Может, он сегодня просто устал. Может, ему хочется домой, к жене и детям, развалиться на диване и смотреть телевизор, забыв о работе.