Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 102 – Миринэ Ли

Тут госпожа Мук была права: Ким Хён Хи — бывшая северокорейская шпионка, ответственная за взрыв рейса 858 авиакомпании «Кореан Эйр» в 1987 году, когда погибло сто пятнадцать человек, — не сидела в тюрьме. Она вышла за бывшего агента южнокорейской разведки, который вел ее дело, и у них родились двое детей. Она спокойно жила свободной женщиной в Южной Корее с тех самых пор, как ее помиловал президент Ро Дэ У^[45].

— На своих заданиях я никого не убивала, — сказала госпожа Мук.

— Тогда кто они, ваши четыре жертвы? — спросила я, снова кротко.

— Трое — солдаты. Один — член моей семьи. — Она чуть запнулась на слове «семья».

— Ваш муж? — Только когда эти слова слетели с языка, я поняла, что выпалила их слишком быстро, слишком громко. И увидела, как ее глаза загорелись от любопытства.

— Нелады с мужем? — поддразнила она. За ее губами сверкнул кончик правого клыка.

— С бывшим мужем.

И пожалуйста — я произнесла это вслух. Страшное слово. Впервые назвала его «бывшим», услышала это слово, произнесенное собственным голосом. А вырвавшись, оно уже не казалось таким грустным, таким устрашающим. Моя уверенность окрепла, и я снова произнесла это слово. Мне надо было к нему привыкнуть.

— Мы с бывшим мужем… Мы больше не общаемся.

Госпожа Мук беззлобно фыркнула.

— Счастливых разрывов не бывает, — пробормотала она тихо, будто реплику в сторону для невидимой публики. — Но убила я отца, а не мужа. Мой муж был удивительным человеком. — Ее голос затих на слове «муж».

— Почему вы убили отца?

— Самозащита, — ответила она быстро, словно заученную реплику. — Он хотел убить нас с матерью. — Вернулся ее прозаический голос робота- ведущего.

Я спросила, почему она убила остальных троих — тоже ради самозащиты?

— Ну конечно. — Она с горечью смерила меня взглядом. «Разве может быть иначе, дурочка?» — словно спрашивала она. — Все это было во время войн, — сказала она. Ее пустой взгляд вперился куда-то далеко.

Последовало молчание, но я не посмела его заполнить.

— Тихоокеанская война, потом Корейская, — продолжила она. — Это были военные преступники. Они лгали. Они похищали и порабощали девушек. Слишком много девушек погибло. Я убила всего троих солдат, чтобы спасти хотя бы кого-то из девушек — и себя.

«Женщины для утешения». Она утверждала, что была жертвой секс-рабства военного времени.

— Собственно, я была знакома с бабушкой Сон Чжэ Сун. — Она замолчала, сделала глубокий вдох. — Мы встретились во время Корейской войны, когда ее звали не Чжэ Сун, а Дженни. Так ее прозвали американские солдаты.

Дженни. Это имя вызвало у госпожи Мук мучительный вздох.

— Я чуть не расплакалась, когда увидела ее здесь, в «Золотом закате». Но она меня не узнала. Ее память вернулась уже слишком далеко в прошлое. Зато я помнила все, что она рассказывала. Истории из детства, о младших сестрах. Только разговоры с ней и помогли мне вынести то время.

Она прикрыла раскрасневшиеся глаза, на лицо вернулась мягкая улыбка. Но постепенно она уступила место совсем другой улыбке: злодейской, зубастой, снова сверкнул клык.

— Перед тем как сбежать на Север, я освободила тех бедняжек. А потом сожгла дом у Пусана, где их держали. И смотрела, как его пожирает пламя. Тогда я понятия не имела, что из-за этого стану на Юге повстанкой-террористкой в розыске. — Госпожа Мук тихо рассмеялась, в ее смехе мелькнула какая-то зловещая радость. Но потом смех сменился чем-то другим — прошел по грани младенческого лепета и приглушенного звериного рыка. А рык перерос в хохот и затем в кашель, что сотряс ее тощую грудь. Я подбежала, но она меня оттолкнула с силой, которой я не ожидала от таких хрупких рук.