Книга Элегия, страница 76 – Лу Цюча

Но планам правительства в свое время поверили многие иностранные компании и начали строить рядом с будущим причалом № 4 свои склады, которые, впрочем, тоже так и не увидели дня завершения строительства.

Госпожа Ван, конечно, не знала, где находится причал № 4, и я показывала ей дорогу. Нам все равно пришлось спросить прохожего, какая именно из развалин принадлежала Butterfield & Swire.

Когда мы наконец нашли нужное место, оказалось, даже слово «развалины» – слишком большое преувеличение: бывший склад представлял собой всего-навсего обвалившуюся стену из пары рядов красного кирпича.

Я помнила, что до наводнения зарубежные склады успели построить до мало-мальски приличного вида, Кэрол даже делала фотографии. Однако я прекрасно понимала, куда подевались все те кирпичи, которые изначально тут были. Одноэтажные дома, что выросли повсюду в портовом квартале, как раз и были построены из украденного отсюда красного кирпича, в том числе, нисколько не сомневаюсь, и маджонговая, и дом Голубя, где я вчера побывала.

От реки дул сильный ветер, отражавшийся от поверхности воды солнечный свет слепил глаза. Госпожа Ван сидела в машине и листала «Полное собрание афер и махинаций». Когда я вышла покурить, она последовала за мной и первой завязала разговор.

— Думаете, на этот раз они появятся?

— Думаю, нет, – сказала я. – Но здесь вокруг ни души, вряд ли они найдут кого-то, чтобы передать нам послание. Полагаю, мы прождем впустую и ничего не произойдет.

— Ну, я хорошо подготовилась, ждать так ждать, не страшно.

— Правда? Запаслись провизией?

— Чего нет, того нет. Оттого, что один раз не поужинаем, мы с голоду не умрем, – сказала госпожа Ван. – Но у меня в багажнике есть ночной горшок, как понадобится, можно в любой момент достать.

Солнце скрылось за горами, похолодало, и я выкурила все до единой сигареты, так что хочешь не хочешь пришлось вернуться в машину. Сначала мы обсуждали случаи мошенничества из «Полного собрания афер и махинаций», о которых я была осведомлена в разы лучше автора; потом – магазины и лавки нашего города, безусловную вотчину госпожи Ван. В конце концов разговор плавно перешел на личную жизнь.

— Почему вы решили заняться этим ремеслом, госпожа Лю?

— Жизнь заставила, – сказала я. – Я ничего не умею, только разговоры вести, так что ничего другого мне не оставалось.

— Разговоры вести, правда? По вам не скажешь, что вы любите поболтать.

— По сравнению с другими умениями в этом у меня, можно сказать, талант. Но с вами, госпожа Ван, мне, конечно, не тягаться.

— Меня тоже жизнь заставила, – сказала она. – Я родилась в большой семье, отец – всеобщий любимец, а мать даже наложницей не имела права называться. В тех краях да с таким статусом, не научись я прислушиваться к речам да читать по лицам, навряд ли бы выжила.

— По моему лицу вы, кажется, не пытались ничего прочитать.

— Нет необходимости, мы же с вами служим одному господину. Считайте, временно коллеги.

— А потом, как вы оказались в нашем городе?

— Сколько бы осторожным ты ни был – случаются в жизни события, от которых не убежать. Семья разорилась, невозможно стало прокормить столько ртов, моя мать меня и выгнала. Хорошо еще, к тому времени я уже выросла и знала, как зарабатывать на кусок хлеба. Но мать сочла, что я посрамила имя семьи Ван, и с тех пор не сказала мне ни единого слова, а потом умерла от болезни – а может, от злости на меня.