Книга Элегия, страница 79 – Лу Цюча

Госпожа Ван вела переговоры с Кэрол, и так легко и гладко, будто играючи.

— Значит, вы журналист, госпожа Бай, как кстати. Но и очень некстати тоже, – закинула в воду рыболовный крючок госпожа Ван, застыв в ожидании, пока собеседница его заглотит. – Приди вы через пару-тройку дней – было бы гораздо лучше. В семье Гэ происходит поистине историческое событие, и, как только дело будет улажено, господин Гэ наверняка позовет журналистов написать об этом. Но сейчас мы не можем разгласить тайну.

— Даже намекнуть не можете?

— Если я хоть что-то вам расскажу, придется на время запереть вас в резиденции Гэ.

— А как с этим «историческим событием» связана Ясянь?

— Она как раз и помогает уладить дело.

— Вы сказали «на время», насколько же долго?

— Пару дней, зависит от того, успешно ли госпожа Лю справится со своей работой. Если да – может, все разрешится уже сегодня.

— Тогда лучше расскажите мне все сейчас, если есть время, – умоляющее сказала Кэрол, не подозревая, что заглотила крючок. – Раз дело такое важное, что обещает стать сенсацией, я возьму на работе выходные, ничего страшного. А если я останусь, со мной тут не будут дурно обращаться, не так ли?

— Ну что вы, госпожа Бай. – Госпожа Ван, игравшая свою роль безукоризненно, сощурившись, посмотрела на меня. – Ну ладно, пусть госпожа Лю все вам расскажет.

И я рассказала Кэрол все, что произошло, с самого начала, умолчав только о роли матери Гэ Линъи. Кэрол знала, что Ван Ци меня ударил, и по моей версии событий это случилось по чистому недоразумению.

— Вот оно что. – Услышав мой рассказ, Кэрол ненадолго замолчала, а потом спросила: – Значит, забастовка на прядильной фабрике тут ни при чем?

— А ты думаешь, есть какая-то связь?

— Наверное, нет. Просто мне кажется, история была бы гораздо любопытнее, если бы родная дочь господина Гэ оказалась одной из работниц фабрики, которые затеяли забастовку. Читателям газеты это бы понравилось.

На это госпожа Ван заметила, что Кэрол понапрасну растрачивает свой талант, работая журналистом, ей бы писать романы в стиле «мандаринок и бабочек».

Ужин повар приготовил по распоряжению Гэ Линъи, которая попросила только бараньи сухожилия с огурцами, тофу в густом соевом соусе и обжаренные побеги тростника. Госпожа Ван, посетовав, что этого на всех не хватит, велела отварить еще половину курицы. Только за ужином я узнала, что мать Гэ Линъи временно переехала в храм в горах Минхэшань – об этом распорядился Гэ Тяньси, считай, отправил ее в ссылку.

Гэ Тяньси вернулся домой только в половину седьмого. Мы к тому времени уже поели и пили чай в столовой. Госпожа Ван вышла его встретить и, наверное, заодно рассказала ему про Кэрол. Когда мы с Кэрол в сопровождении Гэ Линъи вернулись в гостиную, мне уже пора было выезжать.

В присутствии Гэ Тяньси госпожа Ван передала мне портфель с пятьюдесятью тысячами юаней. А Гэ Линъи с маленькой лампой в руках проводила меня через сумрачный сад до лужайки, где я оставила машину.

Я села в «Ситроен», который одолжила у Кэрол, и поехала на вокзал.

Железнодорожный вокзал нашего административного центра был построен в германском стиле, говорят даже, что архитектор был чистокровным потомком германцев.

Освещаемые лучами солнца, молочно-белые стены и алая купольная крыша выглядели довольно красиво. Но в этот час вокзал представлял собой лишь мрачный силуэт, зависший между грязной землей и холодным небом. Ярко горели только главный вход и несколько окон. На расположенной рядом часовой башне лампы тоже установили только вдоль фундамента, и светившие снизу вверх лучи не могли дотянуться до циферблата на ее верхушке.