Книга Элегия, страница 47 – Лу Цюча

У нее было такое же страдальческое выражение лица, как и вчера, но сегодня она выглядела явно взволнованной.

— Вчера, только вы ушли, пришел мужчина в европейском костюме. Я не смогла его остановить, он вломился в спальню, требовал сказать, где Шусюань… Потом кулаки в ход пустил…

— На нем была широкополая шляпа?

Она кивнула.

— Он избил господина Цэня?

— Ударил пару раз, не сильно. Но напугал до полусмерти, сегодня спозаранку он собрал вещи и сбежал.

— Знаете, где он теперь прячется?

Она отрицательно покачала головой и тяжело вздохнула.

— Вы же детектив? Помогите мне его найти.

— Я бы рада помочь, – честно предупредила я, – но мои услуги стоят недешево. Мой совет – не тратьте понапрасну деньги, такие, как он, того не стоят. Пусть живет как знает.

— У меня денег-то и нет.

— Вещи дочери господин Цэнь тоже забрал с собой?

— Их – нет, не забирал.

— А вчерашний мужчина в костюме обыскивал дом?

— Тоже нет.

— Хоть это хорошо. В портфеле Цэнь Шусюань должна была остаться фотография, точно такая же, как та, что я вчера вам показывала. Если найдете ее, я готова заплатить.

Я вытащила пятиюаневую купюру, она кивнула, увидев деньги, и пошла в дом. Вскоре она вернулась с фотографией в руках.

— Эта?

— Да.

Я не была уверена, что фотография Цэнь Шусюань мне вообще еще пригодится, но знала: я только что совершила убыточную сделку. Как ни крути, фотография не может стоить столько же, сколько туалетный ларец, доверху заполненный украшениями. С другой стороны, эти пять юаней я могу потом спросить с Гэ Линъи, так что будем считать, что это было пожертвование в пользу бедных.

Время близилось к полудню, поэтому я взяла фотографию, попрощалась с Изумрудной Луной и направилась в сторону порта, где мы договорились встретиться с Кэрол.

Портовый квартал раньше был частью британской концессии, он вернулся под управление местных властей только после победы в Северном походе^[41], и то на это потребовались длительные переговоры. Но правительство считало район возле порта чем-то вроде незаконнорожденного ребенка – чуть ли не ублюдком, – которого лучше убрать с глаз подальше, и отказывалось выделять на его развитие хоть один юань из бюджета. И все-таки оставленное британцами наследство продолжало жить: пересекающая портовый квартал улица Динляо по-прежнему была самой роскошной во всем нашем городе, и спроектированная правительством новая улица Фумэй с ней даже рядом не стояла.

Редакция «Восточного вестника» располагалась здесь же, на улице Динляо, занимая ни много ни мало целое здание.

Мы с Кэрол договорились пообедать в кофейне рядом с редакцией, название которой я никак не могла запомнить: точно начинается с английской H, не то Hestia, не то Hysteria.

Кэрол когда-то рассказывала, что кофейня сначала была кабаком при располагавшемся рядом танцевальном клубе, но дела шли плохо. Клуб существовал на грани разорения, и владелец решил утром и днем продавать хотя бы кофе; но любителей кофе в нашем городе тоже немного, так что тут стали готовить простые европейские блюда. Это также особой прибыли не приносило. Напоминает мне одежду, неподходящую по размеру или фасону: можно много раз перешивать, переделывать и в конце концов надеть, и все равно она не будет сидеть так же, как пиджак или платье, сшитые по фигуре.