Книга Элегия, страница 44 – Лу Цюча

Вскоре сияющие фары исчезли без следа.

Опираясь на здоровое плечо, я приподнялась и, наклонившись, стала по одной собирать раскиданные им вещи. Сразу бросала в сумку, не обращая внимание на то, что они все пропитались грязью. Плащ и волосы тоже все были в грязи, а плечо, по которому ударили ногой, ныло.

Тут меня охватила дикая злость. Стиснув зубы, я вытащила из сумки грязный кастет, промыла его в луже и нацепила на правую руку: если какой-нибудь оборванец вздумает преградить мне путь, я сломаю ему переносицу, и точка! К счастью для бродяг, встречаться с моим оружием никто не захотел, и я спокойно добралась до своего агентства.

Мне не хотелось идти в общественную баню в таком жалком виде, поэтому я вскипятила чайник на газовой плите, вымыла волосы, а все тело просто обтерла водой, переоделась в чистый халат и бессильно упала в кресло с единственным желанием вообще не двигаться. Но пошевелиться, конечно, все равно пришлось: нужно было вымыть туфли, постирать носовой платок, хорошенько почистить револьвер, да и на полу я наследила, пришлось подмести.

Вдруг зазвонил телефон.

Я по привычке потянулась к трубке левой рукой, плечо пронзила резкая боль, пришлось взять телефон в правую руку.

— Госпожа Лю, это я, Гэ Линъи. – Это был голос человека, с кем я меньше всего сейчас желала говорить. Сквозь трубку я слышала, что ее голос дрожит и она отрывисто всхлипывает, будто в этот самый момент кто-то прижимает к ее макушке пистолет. – Я велела вам найти мою подругу, но я ошиблась, считайте, что я ни о чем вас не просила. Тридцать юаней аванса можете не возвращать.

Не дожидаясь моего ответа, она повесила трубку.

На следующее утро я проспала до девяти часов. Позавтракала на скорую руку, сварила чашку кофе, потом прикурила сигарету, но положила ее на край пепельницы, пока ходила взять из книжного шкафа «Бедных людей» Достоевского. Неожиданно свалившийся на меня выходной я намеревалась провести за чтением, усилием воли стараясь не думать о вчерашнем несчастье.

Эту книгу я выбрала потому, что купила ее без малого два года назад, но все еще не дочитала: каждый раз, когда я прочитывала страниц двадцать, получала заказ, а закончив работу, уже не помнила, о чем читала, и приходилось начинать сначала. Вот и сейчас я открыла первую страницу и принялась за чтение с первой строчки первого письма. Читала я быстро – все-таки какие-то смутные воспоминания у меня были – и незаметно для себя я добралась до двадцатой страницы.

Ровно в этот момент я услышала торопливые шаги по коридору. Так взволнованно обычно ходят только люди, которые торопятся спрятаться, услышав пожарный колокол.

Чутье подсказывало мне: сегодня я тоже дочитаю не дальше этого места в книге.

Владелец шагов, разумеется, остановился у двери детективного агентства, но стучать не стал, толкнул дверь и влетел в комнату.

Это была Гэ Линъи. На ней была спортивная куртка белого цвета; штаны-шаровары, сидящие на ней слишком свободно, закрывали колени, а там, где заканчивались штанины, сразу начинались носки, тоже белые, словно ей под страхом смерти нельзя было обнажить ни сантиметра кожи. Она задыхалась от бега, волосы прилипли к потному лбу, спортивная куртка тоже намокла от пота, и выглядела она довольно жалко.