Книга Элегия, страница 45 – Лу Цюча

Я встала, чтобы поприветствовать ее, но она, не церемонясь, села на стул напротив меня и, схватив со стола «Бедных людей», стала обмахиваться книгой, словно веером. Я тактично протянула ей чистый платок и, пока она вытирала пот, спросила, не хочет ли она кофе.

— Воды, просто воды.

Я налила ей прохладной кипяченой воды, которую она выпила одним глотком.

— Госпожа Лю, вы меня ужасно подвели. – Она с грохотом поставила стакан на стол. С широко распахнутыми глазами и надутыми губами, право, не знаю, была она больше рассерженной или обиженной, но, честно говоря, выглядела до комичного мило. – Я отдала вам фотографию под ваше честное слово, я вам доверилась, а вы позволили первому встречному украсть ее!

— Прошу прощения, это моя вина. Я тотчас же верну вам деньги.

— Дело не в деньгах.

— Крепко вам досталось вчера от матери?

— Она не била меня с тех пор, как мы поселились у дяди, – сказала она, – но и щипков достаточно.

С этими словами Гэ Линъи задрала штанину, настолько, насколько это возможно высоко, и продемонстрировала синяки на бедре.

На мгновение в моих глазах из героини комедии она превратилась в главное действующее лицо драмы. Но этот миг был краток. В конце концов, в этом мире младенцев топили в нужнике сразу после рождения, пяти-шестилетним девочкам ломали пальцы на ногах^[40], кто-то по двенадцать часов в день стоит у станка в душном и жарком цехе, а кто-то в семнадцать лет получает от семьи бывшего мужа отпускную и с позором возвращается домой к родителям. По сравнению с этими историями синяки на ногах Гэ Линъи казались просто помаркой, мелкой опиской, затесавшейся на страницах детской сказки.

По крайней мере, мать ее любит, пусть и выражает свою любовь не самым подобающим способом.

— Госпожа Лю, знаете, чем щипки лучше побоев?

— Больнее?

Она покачала головой.

— Побои, неважно, чем и где бить, – это всегда шумно, а если услышат другие обитатели резиденции Гэ, неминуемо пойдут толки. Матушка дорожит своей репутацией.

— Но если вы закричите, когда она вас щиплет, люди ведь тоже услышат?

— Я своей репутацией тоже дорожу, так что уж потерплю.

— Как я могу возместить вам ущерб?

— Нечего возмещать, просто помогите мне найти Шусюань. Ее обязательно нужно найти. – Она опустила штанину и села обратно на стул. – Я заплачу, как договаривались.

— Тот, кто украл у меня фотографию, – человек из поместья Гэ?

— Его зовут Ван Ци, он же отдал матери фотографию и все ей доложил, – раздраженно сказала Гэ Линъи. – Он правая рука дяди, пользуется его безграничным доверием, говорят, делает всю грязную работу. Все его боятся, только моя мать с ним и близка.

— Насколько близка?

— Близка настолько, насколько вы подумали.

— Каков молодец этот господин Ван! В доме Гэ снискал расположение вашей матушки, а на улице снимает маску учтивого поклонника и избивает женщину.

— Он вас избил?

Я пальцем показала на покрасневшую правую половину лица. Снимать одежду было бы слишком хлопотно, так что отпечаток подошвы на плече я ей показывать не стала.

— Незавидное у вас ремесло.

— Да нет, не хуже, чем жизнь барышни в большом доме.

— Вы смеетесь надо мной, госпожа Лю?

— Ничуть. Я тоже была барышней, знаю, как живется дочерям в знатных домах. – Не рискуя больше сердить Гэ Линъи, я поспешно сменила тему: – У вас есть другие фотографии Цэнь Шусюань?