Книга Элегия, страница 50 – Лу Цюча

— О нем бы Драйзеру писать романы, а не вам статейки в вашей газете.

— У Гэ Тяньси был младший брат по имени Гэ Тяньминь, в семье их всего два брата и было. Младшему-то только на руку, что старшего выдворили из дому: после смерти отца Гэ Тяньминь стал главой семьи.

— Значит, Гэ Линъи – дочь Гэ Тяньминя?

— Да. Гэ Тяньминь, говорят, был человеком достойным, но не повезло ему: еще в молодости заболел туберкулезом, не вынес мучений, выпил опиум и умер, оставил вдову и дочь-сироту. Потом у них в деревне стало неспокойно, то наводнение, то война, а Гэ Тяньси как раз в то время разбогател, вот и взял мать с дочерью к себе в резиденцию Гэ жить. А Гэ Линъи отправил учиться в частную школу для девочек.

— Сколько лет было тогда Гэ Линъи?

— Лет одиннадцать-двенадцать, полагаю.

— То есть до этого Гэ Линъи вовсе и не была знатной барышней?

— Была, конечно. Семья Гэ в тех краях пользовалась большим уважением, но первой барышней в городе, как сейчас, она, конечно, раньше не была.

— Нелегко ей, наверное, пришлось, вот так ни с того ни с сего перейти в школу Святой Терезы. Такое не каждому под силу.

— Семья Гэ наверняка наняла ей самого лучшего учителя английского, может, даже кого-то из моих знакомых, я просто не спрашивала. Ей уж точно не так трудно было учить английский, как тебе в свое время.

— А у самого Гэ Тяньси детей нет?

— Похоже, что нет. Когда он еще жил в Шанхае, в него стреляли, и пуля попала в позвоночный столб. Говорят, с тех пор он лишился части мужской силы. Раз он взял Гэ Линъи к себе, наверное, хочется воспитать ее наследницей.

— Не лучше ли было б усыновить мальчика, какого-нибудь дальнего родственника? Ежели он хочет продолжить род.

— Да ему закон не писан, и из родного дома выгнали – разве будет его волновать продолжение рода? К тому же девочку удобнее контролировать, не так ли? Придет время, выберет по своему вкусу кого-то их своих сподручных да выдаст за него Гэ Линъи. Так-то оно проще да покойнее, чем воспитывать незнакомого мальчика. Еще не знаешь, выйдет ли из него толк.

— А я слышала, у него есть любовница, живет там же, в резиденции Гэ.

— Ты про госпожу Ван? Все говорят, она для Гэ Тяньси – просто красивая кукла, которую можно одевать в роскошные наряды да навешивать драгоценности, а я думаю, что она скорее его личный секретарь. Эта госпожа Ван – в прошлом куртизанка, умеет принимать гостей и знает нужных людей; за последние несколько лет ее связи не раз и не два помогли Гэ Тяньси. Недавно был благотворительный базар, собрались все сливки общества – и устроила его как раз госпожа Ван.

— Значит, Ван… Любопытная у нее фамилия. Моего вчерашнего обидчика тоже зовут Ван.

— Не Ван ли Ци?

— Кажется, да, Ван Ци его зовут.

Кэрол снова пролистнула газету и открыла на странице с занимавшей 1/4 полосы совместной фотографией.

— Вот снимок, который я сделала на том самом благотворительном базаре. – Она показала на мужчину, стоявшего рядом с Гэ Тяньси. – Это Ван Ци. Смотри, это он тебя избил?

Мужчина на фотографии смотрел в объектив безжизненным взглядом, словно у дохлой рыбины, брови и уголки рта опущены вниз, напоминая перевернутую букву «С», а все тело напряжено; он походил на вышколенного охотничьего пса, сидящего у ног хозяина в ожидании приказа. Хотя вчера я не разглядела его лица, все же сразу узнала широкополую шляпу.