Книга Тени над Ялтой, страница 18 – Валерий Шарапов

— Разыскиваю высокого худощавого мужчину благородной внешности. Ходит в белом костюме. Знаете такого?

Хозяйка подняла голову, прищурилась. Вытерла руки о фартук.

— Сергей Сергеевич Вергелес, — без тени сомнения ответила она. — Снимает угловую комнату на втором этаже. Завтра будет три недели, как он здесь. Тихий, приличный.

— Вы паспорта постояльцев у себя храните?

— Конечно. Без паспорта не заселяю. У меня все строго. В двадцать два отбой, калитку запираю. Никаких ночных дебошей. Керосинкой пользуются по графику. Обувь снимаем на входе…

— Рыбу не жарить, полотенца на пляж не брать, — торопливо добавил Никитин. — Про это я уже наслышан… Несите паспорт этого Вергелеса. Посмотрим, что за фрукт.

Хозяйка встала, прошла в дом. Вернулась с паспортом. Протянула Никитину.

Никитин пролистал. Вергелес Сергей Сергеевич, русский, 1898 года рождения. Москва, прописка на улице Горького. Социальное положение: преподаватель психологии в МГУ.

— Спасибо, — Никитин вернул паспорт. — Очень помогли.

Хозяйка вернулась к картошке.

Никитин бегом вернулся к Варе. Она сидела на скамейке, качая коляску, и смотрела на мужа с недоумением.

— Как ты долго! — возмутилась она. — Я уже думала идти тебя искать. А где мороженое?

— Извини, там была такая очередь, что я передумал, — соврал Никитин.

Варя с удивлением посмотрела на мужа. Не поверила, но спорить не стала. Они пошли гулять дальше.

— А мне еще в главпочтамт надо, — сказал Никитин. — У коллеги день рождения. Надо телеграмму отправить.

— Аркаша, — Варя остановилась, посмотрела на него строго. — Ты опять работой занимаешься. Признайся. Я же все вижу! Меня не обманешь!

— Варя, прости, — раскаялся Аркадий. — Просто телеграмма. Пять минут.

Варя вздохнула.

— Ладно. Только быстро. А то Машенька скоро проснется.

Через пятнадцать минут в Москву на имя Ивана Кочкина полетела телеграмма: «Срочно пришли данные на Вергелеса Сергея Сергеевича, 20.08.1898 г. р. Прописан Москва, Горького…»

Солнце едва поднялось над Аю-Дагом и уже заливало комнату розоватым светом. Никитин сидел на подоконнике, курил, смотрел на спящих жену и дочь.

Варя лежала на боку, обняв Машеньку. Лицо жены было расслабленным, умиротворенным. Волосы рассыпались по подушке, на щеке пригрелся солнечный зайчик. Никитин думал: вот оно, самое ценное. Семья. Ради этих двух людей стоит жить, работать, возвращаться домой каждый вечер. Любовь к ним дает силы.

Дает радость. Все остальное проходит, а это остается.

Он докурил, затушил окурок в пепельнице. Тихо оделся, стараясь не разбудить. Вышел из номера, прикрыл дверь.

Утро было прохладное, свежее. Город только просыпался. Дворники мели мостовую. Где-то лаяла собака. Из открытого окна доносился запах жареных яиц. Здание главпочтамта на улице Свердлова располагалось в старом, ветхом двухэтажном здании. Внутри пахло бумагой, сургучом, пылью. За окошком сидела женщина в очках, сортировала письма.

— Есть телеграмма на имя Никитина Аркадия Петровича?

Женщина полезла в ящик, достала желтый бланк.

— Есть. Распишитесь.

Никитин расписался, взял телеграмму. Вышел на крыльцо, развернул.

«Доктор наук Сергей Вергелес уволен из МГУ после павловской сессии зпт обвинен в отходе от марксизма попытки вывести психологию в самостоятельную науку тчк известен среди женщин как целитель семейных отношений зпт практикует курсы восстановления брака зпт семьи тчк женат четверо детей зпт не привлекался тчк с вас крымский коньяк товарищ майор».