Книга Тени над Ялтой, страница 92 – Валерий Шарапов

Щелчок прозвучал громче, чем музыка, доносящаяся из граммофона.

Профессор побледнел.

— Вы… вы понимаете, что делаете? — сказал он уже без улыбки. — Вы просто не знаете, какие люди…

— Да, нам еще предстоит узнать, какие люди прикрывали ваши преступления, — перебил его Никитин. — А вот вы точно еще не понимаете главного.

Он чуть наклонился вперед, ближе к лицу профессора.

— Показания рабочих, водителей, продавцов, спекулянтов, директоров комиссионок, протоколы осмотров цехов и складов… Все это уже подшито и ждет вас в Москве на оглашении приговора.

Платаний со сдержанным восторгом посмотрел на Никитина.

— Ну что, Аркадий Петрович… — он протянул руку. — Поздравляю. Это и вправду дело века. Может, отметим?

Никитин посмотрел на протянутую ладонь следователя и не шелохнулся. Лишь медленно отрицательно покачал головой.

— Нет, Платаний, — сказал он устало. — Не хочу я с тобой ничего отмечать.

Платаний застыл, будто не понял.

— Обиделся, что ли? Такая у нас с тобой работа, ничего не поделаешь…

— Я хочу одного: чтобы мы с тобой никогда больше не встретились, — произнес Никитин без злобы. — Иди за своим орденом. За своей новой звездой.

Он поднял глаза к темнеющему небу, где первая яркая точка уже проявилась над черной линией моря.

— А мои звезды в небе. И в воде…

Платаний опустил руку, сжал губы, проглатывая обиду, и коротко кивнул своим людям у бара.

Профессора подняли. Он все еще пытался держаться с достоинством, но силы явно оставили его.

— Да, профессор, чуть не забыл! — воскликнул Никитин, сунул руку в нагрудный карман и извлек оттуда потрепанную книжку Гоголя. — Возьмите, почитайте в камере…

Никитин встал, взял дочь за ручку.

— Пойдем, — сказал он тихо. — У нас осталось всего два дня отпуска. Позволь мне хоть раз окунуться в ночное море.

Варя посмотрела на мужа долго, будто изучала его лицо заново.

— Пойдем, Аркаша, — сказала она. — Только Машеньку крепко держи. Она у нас важнее всех твоих дел.

Они пошли к воде. Набережная, ярко освещенная фонарями, жила своей жизнью, но для Никитина в этот момент существовало только море — темное, сильное, огромное. И над ним — первые звезды.

— Папка, папка! — звонко и радостно воскликнула Машенька, ускорила шаги и попыталась потянуть отца за собой.

Варя наклонилась к Машеньке:

— Тише, доченька. Тише… Папе сегодня очень нужна тишина.