Книга Философия красоты, страница 215 – Екатерина Насута

— Как давно был звонок?

— Ну… – Лисс наморщила лобик, и Аронов испытал острое желание придушить эту идиотку, которая битый час рассказывает ему о поклонниках и интервью, но при этом молчит о самом важном. Зеркало, его Зеркало разбито, уничтожено, растоптано какой-то… а Шерев помогает замести следы. Они специально это сделали, знали, как причинить боль. Без Зеркала Аронов не сможет работать, а без работы – умрет.

— Минут сорок. Или час. Почти сразу после того, как фуршет началсяю Он поговорил, потом шампанского выпил, потом мартини, коктейль и еще из фляжки своей, которую при себе носит, а потом сказал, что ему нужно отдохнуть и пошел в наш туалет, который на втором этаже, женский. Я посмотрела, а он на унитазе храпит, ну я дверь на ключ и закрыла, чтобы никто не увидел. Я сразу сказать хотела, но сначала Иван, а потом забыла и вообще, если бы что-то важное было, вам бы уже доложили. Я правильно сделала?

— Правильно, милая, правильно. – У Аронова не осталось сил даже на то, чтобы разозлится на эту дуру. – А теперь, золотце, слушай внимательно. Ты сейчас находишь Марата Сергеевича и говоришь ему, что… что мне срочно понадобилось уехать домой, возвращаться я не буду, поэтому пусть всем тут сам занимается. Понятно?

Лисс кивнула.

— И чтобы от Лехина не на шаг!

— Я ж не дура. – Фыркнула Лисс.

Наверное, матушка была права, титул ко многому обязывал, но…

Но с Адой, смешливой, веселой, красивой, похожей на солнечный зайчик Адой, Серж забывал обо всем: матушкиных наказах, титуле, долге перед потомками и войне. Самое главное, он забывал о войне и хромом солдате, вытесненном из снов милой улыбкой Ады. Теперь Серж засыпал с мыслью о ней и просыпался, радуясь новому дню, новой возможности увидеть ее.

Была, конечно, Сетфания, претендовавшая на роль графини Хованской, и сделанное предложение – черт, он совершенно не помнит, когда и при каких обстоятельствах делал это самое предложение – и обязательства, и обстоятельства, и подготовка к свадьбе, но… но, право слово, это все мелочи. Серж видел лишь Аду, Серж жил мыслью о ней. Серж жаждал заполучить ее себе и впадал в бешенство от одной мысли, что Ада может достаться другому. Ни за что и никогда.

Их любовь продолжалась не долго, Серж хорошо помнил каждый месяц: сентябрь с летящими по воздуху паутинками, яблоками, медом и букетами из кленовых листьев. Октябрь с первыми заморозками, от которых у Ады румянились щеки, и седеющими лугами. И строгий ноябрь с холодным ветром и мерзлыми лужами.

Ада прекрасно ездила верхом и Серж под молчаливое неодобрение матери подарил ей лошадь. Теперь они могли встречаться тайно, вдали от досужих сплетников и завистливых взглядов. В охотничьем домике было тепло и уютно, даже когда наступил ноябрь с его дождями, сыростью и мокрым снегом на ночь.

– Я так тебя люблю, что самой страшно, – признается Ада. По обнаженному телу скользят тени, волосы бескрайним золотым морем растекаются по простыням, в глазах отражается огонь, медвежья шкура на полу и Серж. Он не отвечает, он не знает, что ответить, чтобы не нарушить этот нечаянный покой. Он готов лежать, просто лежать рядом с ней, кожей впитывая тепло ее тела.

– Если ты меня предашь, я умру.

– Ада…

– Пообещай, что никогда меня не оставишь.