Книга По волчьему следу, страница 105 – Екатерина Насута

— Если положат, то опять начнется… будут землю делить… Мотька тоже не удержится. Она хоть баба и крепкая, с пониманием, а все одно баба. Эх, грехи мои тяжкие… - Шапошников даже перекрестился. – Ну ничего… глядишь, и отыщете кого-нибудь. И успокоится… как-нибудь.

Бекшеев заставил себя промолчать.

И снова на бумажку посмотрел.

Этак список его вовсе до чудовищных размеров вырастет. Чтоб вас всех…

— Княже! – Васька, влетевший в столовую, заорал так, что обернулись все. – Княже… там это… ваш человек Михеича застрелил!

Твою ж…

— Идиот, - печально произнес Тихоня, засовывая за щеку недоеденную котлету, как была, почти целой. – Какой же непотопляемый идиот…

К счастью, Васька ошибся.

Стрелял Туржин не в упомянутого Михеича, а в воздух, чем переполошил местный рынок, а особенно кур, которых привезли на продажу. Те и так одуревшие от тесноты и шума, на звук выстрела взлетели и, вырвавшись на свободу, добавили суеты.

Куры метались.

Люди кричали. Блеяли козы и истошно верещал поросенок, запутавшийся в мешке. И средь всеобщего бедлама застыли двое.

Мужик звероватого вида и Туржин, этого мужика державший на прицеле.

Мужик, что характерно, был спокоен. Заросший, косматый и седой, он мало походил на человека, да и шуба его, шерстью наружу, добавляла сходства с медведем, по какой-то своей надобности забредшим к людям. Он чуть горбился, опираясь на массивную палку. И на Туржина глядел не с насмешкою, скорее с этаким вот недоумением.

Туржина это злило.

— Руки! Руки подними! – собственные его уже чуть подрагивали. И Туржин явно осознавал, что оказался в ситуации неоднозначной.

И стрелять повода не было, ибо стоял Михеич спокойно, не делая попыток ни сбежать, ни напасть, чему свидетелей найдется великое множество. И убрать оружие, признавая тем свою неправоту, он не мог.

— Хватит, - сказал Бекшеев и кивнул Тихоне, который только этого и ждал, чтобы оказаться рядом с Туржином и сказать:

— От же, Серега, взрослый же мужик, а ведешь себя… в цирке бывать доводилось?

Туржин дернулся было.

А потом как-то подобрался и сквозь зубы выдал:

— Я поймал его!

— Поймал, - согласился Туржин, Бекшеев же решился подойти к Михеичу. – А то… слышал историю про охотника одного? Тоже вроде как медведя поймал… от прям в берлоге и поймал. Ему, значится, говорят… мол, раз поймал, то тащи его сюда. А он…

Туржин отвлекся на долю мгновенья, не из-за того, что анекдот смешной. Отнюдь. Скорее усталость сказалась. И злость. И обида. И все сразу. И мгновенья этого хватило, чтобы револьвер оказался в руках Тихони.

— Ты…

— Угомонись, Серега, - сказал Тихоня ласково-ласково. И в глаза глянул. И от взгляда этого как-то вот Туржин разом обмяк, даже отступил.

А ведь чует.

Он тоже воевал. Все, кто в возрасте, так или иначе, но успели побывать, если не на войне, то в тылу, где порой куда страшнее было. И кровь видел. И всякое иное. И потому чует в Тихоне… зверя?

Пожалуй.

— Прошу прощения за инцидент, - сказал Бекшеев, подходя к Михеичу, который вот так же спокойно стоял. Теперь Бекшеев разглядел не только самого этого человека, но и мешки у ног его.

Кивок.

— Но нам и вправду нужно с вами побеседовать.

— Не он это, господин генерал, - влезла вдруг бабка в белом платочке и цветастом платьице. – Вот вам крест! Не он это душегубствует…