Онлайн книга «По волчьему следу»
|
Но ввязался. И отправил проводником того, кто из человека нужного превратился в человека опасного. — Предъявили мне, княже. Уважаемый человек с той стороны… что сгинули те, за кого он ручался. Ушли и не вернулись. Ни денег. Ни груза. И у меня людишки сгинули. Пришлось платить. — Если у тебя сгинули… — Моя земля, - покачал головой Егорка-Василек. – И я слово давал, что пригляжу. Организую. Безопасность и все такое. Раз сгинули, то и вышло, что виноват. И пусть компенсации выплатил, честь по чести, но сам понимаешь, что такое деньги? Репутации урон нанесли. И ныне меня ненадежным полагают. Того и гляди… Он сунул пальцы под воротничок. — Может, скоро и я с мертвоглядом свижусь… найдутся те, кто скажет, что Василек жандармам продался… уже нашлись. Много кругом недовольных. И найдутся те, кто решит воспользоваться моментом. — Тогда зачем? — Затем, что сказывали мне, кого и в каком виде привезли… сам-то не полез, уж извини… некроманты чужаков на своих вотчинах не жалуют, а наш еще совсем без понимания. Верно, и его пытались к делу приставить. И Егорка кивнул, подтверждая, что так оно и было. — У хорошего хозяина любому работнику дело найдется… - пояснил он. - Хотел бы тёмник работать, с радостью… — Не захотел? – Тихоня доел все, что было, и теперь печально поглядывал на почти полную тарелку Бекшеева. — Не захотел… кого другого, может, поуговаривали бы, но… некроманты… нервные они. К ним под руку лезть себе дороже. Так вот… я, может, и не из тех, кого на доску почета повесят, да кое-чего понимаю. Нелюдь у нас завелся… из беглых ли, или еще какой… да остановить его надобно, княже. Зверь же ж, который людей жрет, он же с каждым днем лютости прибавляет… так что… Василек вытер ладони о штаны и сказал: — А помирать… я уже давно в долг живу. Так что не страшно… ты только найди его. Тогда, глядишь, и поймут, что Егорка-Василек, пусть и не княжеского роду, но слово свое держит. И если чего… Молчание. Вздох. — Обращайся. Или вон его пошли… - вор указал на Тихоню. – С вопросам. Аль на охоту… охотников я еще найду… пока. А потом поднялся. — Эй, Марусенька… - крикнул он весело. – Ты глянь, тут мужик голодный сидит, пока ты там лясы точишь… того и гляди совсем помрет… — Шут, - пробормотал Тихоня, но в сторону. И без особой уверенности. — Страшный человек, - возразил Шапошников, когда Егорка-Василек отошел от стола. Правда, тотчас подскочила Маруся, чтобы собрать одни тарелки и другие выставить. Причем ловко так. — Ешь, - велел Бекшеев, вытащив записку… надо бы карту попросить, города и окрестностей. Тропы, на которых люди сгинули, им, конечно, не покажут, но вот если просто на карты глянуть, можно будет худо-бедно определить район поисков. — Очень страшный. Лютый… говорят, что самолично людей убивает. И с выдумкою… - Шапошников отер усы салфеткой. — Так что ж не пресечете-то? – не удержался Бекшеев. На что начальник местной жандармерии лишь плечами пожал и сказал: — Слухи же ж… так-то жалоб на него нету. И свидетелей… говорят, свидетелей никогда не остается. Да и… выгодно это, говоря по правде. В глобальном смысле. Политическом. Он хотя бы вменяемый… прежде-то вовсе непорядок был. На улицах стреляли. И резали. И душили. Грабили средь бела дня… Только порядок этот должна была жандармерия наводить, а не честный вор Егорка-Василек. |