Онлайн книга «По волчьему следу»
|
Я к стене прислонилась. О таком только слышала. Община, она тем и сильна, что все вместе, разом. Одним законом, одним правом. Общиною ведь проще, что землю поднять, от леса очистить, что дом поставить. Да и прочее… коров там пасти, охоту вести или вот зиму зимовать. Помогать, кому помощь нужна. Вдов держать, сирот или стариков. Всем-то место найдется, кусок хлеба да занятие по силам. И потому уходят редко. Куда? Как одному-то? Хотя… я знаю, как. Одной. Хреново. — Он у меня с характером был. Да и я в него пошел. Девка мне одна глянулась. Красивая… сватать пошел, да дед не позволил. Мол, другую невесту мне сговорил. А мне другая без надобности… вот… оно слово за слово, за мной отец подхватил… ну да я только причиною. Давно уж там меж собою неладно. Вот и решил отец… его аккурат тут и звали. Лесником. Мы завсегда с лесом ладили… Вздох, тяжкий, из глубины могучего тела идущий. — И Полуню я свою забрал, пусть уводом, пусть без приданого, но забрал… поселились туточки, на хуторе, стало быть. Я отцу помогал, матушка с Полуней по дому. Детишки опять же. Боги и матушку одарили, и нас с Полуней… Сердце болезнено сжимается. — Матушка в деревню частенько бегала. В городе-то нас не больно жаловали. Побаивались, хотя вот на торгу брали, что меды, что травы. Шкурки опять же… отец взялся и за графскими землями присматривать, а ему с того дозволение высочайшее вышло зверя бить без платы и по своему разумению. Так и жили-то… — А деревня? – нарушил Бекшеев молчание. – Что с нею? — Деревня… наши были, те, которые в старых богов верят, но все одно чужие. Инаковые. Это вам кажется, что если язычники, как вы тут называете, то одинаковые. А племен много. И богов много. И выходит часто, что у каждого – свой покон, свой закон. Тутошние Волоху кланялись, почитая его выше прочих, разве что Земля-матушка да Небо-отец над ним стояли, но то всегда и везде так… Он снова отхлебнул чаю и крякнул. — Небось, и у вас… Киваю. И добавляю в кружку горячей воды. — Волоха наши тоже чтили, но первым почитали Солнцебога… И замолчала. В святилище я бывала редко, по праздникам, ибо не женское это дело, богам жертвы приносить. Да и что я, девчонка, могла дать-то? Вот на взросление и повели, одарила богов медом, с кровью мешанным… для нас, девчонок, иное святилище было, женское, на берегу реки. Мыслю, что и третье имелось, куда бы меня старшие женщины отвели бы в ночь после свадьбы. Только свадьбы той, по законам нашим, не случилось. Да и святилища, надо думать, сгинули. — Видишь… нас пустили, когда мы явились, чтоб показаться богам и договор заключить, ибо выходило, что жить будем туточки, на их землях. Ну и потом-то заглядывали в то, которое большое, на праздники там. Или по иному какому поводу. Бекшеев поглядел на меня. — Поблагодарить, - поясняю. – Если вдруг удача выпала. Или попросить чего, когда нужда… но это общее святилище, верно? Кивок. — Было и другое, тайное. Для своих, - говорю через силу, словно тайна эта сама запирает губы. – И не одно… для женщин вот свое есть. И для воинов обычно отдельно ставят. И… про мужские не скажу. — Мы с отцом поставили в ельнике старом. Хорошее место, темное. Самое оно для Хозяина Лесов… и медвежий череп положили. Медведя отец сам добыл, когда в силу вошел. Я думал тогда, что придет срок, и свой добавлю. А там и сыны. И осядет род, пустит корни в землю. |