Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
— Может, завтра сходим? — Неа. – Я покачала головой. На завтрашний день у меня имелись планы. И не факт, что по их воплощении я буду способна хоть на что-то. – Веди. Глава 21. Восьмерка кубков «Так называемые либеральные силы требуют ослабления, а то и вовсе отмены всякой цензуры, не понимая, что за этим воспоследует. Как жить в мире, где любой человек будет иметь возможность изложить на бумаге все-то, что придет ему в голову? Как будет отличить правду от лжи? И не случится ли так, что обыватель, неискушенный, доверчивый, погрязнет в этом мутном информационном потоке». К дому Зимы Бекшеев отправил Тихоню, который выслушал распоряжение молча, кивнул и удалился. Тихо-тихо. Не человек – Тень. Приказ он выслушал. Кивнул. И нахмурился, явно досадуя. Но на что? На то, что княжич сбежал и теперь может повторить визит, выместив на Софье свое раздражение? Или на то, что хватились его рано? А вот на квартиру к Барскому пришлось самому ехать. — Вы только подумайте! – Очень толстая женщина в мышастом костюме говорила громко, так, что слышал ее не только Бекшеев, но и пара девиц в серых платьях, две дамы в возрасте и один лакей весьма пройдошистого виду. – Я к нему со всем сердцем! Еще переживала, как он там, без женской руки! А он! Все-то нажитое непосильным трудом… паркеты разломал! Унитазу! Лучшую фарфоровую унитазу, которую мой дорогой супруг с Петербурху заказывавши, испоганил… Запах апельсинов Бекшеев ощутил в прихожей. Там же, прислонившись к стене, дремал Ник-Ник. Начальство он приветствовал легким кивком. И махнул. — Ничего не трогал. До распоряжения. В этих словах снова примерещилась насмешка. Но Бекшеев сказал: — Благодарю. Ник-Ник закатил глаза. — Держись в стороне, – попросил Бекшеев. Дар… странно, но отозвался еще легче, чем там, на берегу. Шаг. Прихожая. Грязные следы, ведущие вглубь квартиры. Пятна… от воды? Сухая земля комками. Один ботинок с белым носом торчит из стойки для зонтов. Дальше. Пятна. Снова. И опять. Следы. Бумажка от конфеты. Карамель «Мятная». Дешевая, но лучше нет, чтобы перебить запах перегара. Бутылки. А ведь разные, от весьма дорогого коньяка до темных, вовсе лишенных этикеток. Самогон? Тоже возможно. Следы… кажется, кого-то вырвало на ковер, и довольно давно. Пятно пытались чистить. Не то. Вот. Здесь жил один человек. Даже не жил – существовал. Он приходил сюда и… сбрасывал дорогую одежду. Обувь. Еще ботинки, один под креслом, второй – в бархатном абажуре. Дорогое кашемировое пальто вместо тряпки прикрывает засохшую лужу. Так и есть. Сбрасывал. Одежду. Обувь. И маску. Тайник в полу Бекшеев изучал долго. А потом содержимое полок, убеждаясь, что нет там шкатулки ни из зачарованного дерева, ни иной какой. А еще не было портмоне. И документов. Зато в прикроватной тумбочке нашлась толстая пачка ассигнаций, перевязанная банковской лентой. — Это… – Ник-Ник, до того молчавший, вдруг спросил: – Это сколько… тут? — Десять тысяч рублей, – ответил Бекшеев, позволяя дару отступить: все, что нужно, он уже увидел. Вторая пачка нашлась под матрацем. Еще купюры россыпью лежали под покрывалом – пара тысяч и довольно крупный, с ноготь, сапфир. — Вот же ж… – Ник-Ник добавил пару слов покрепче, а потом закрыл глаза. – Стало быть, убили его не из-за денег. |