Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 91 – Екатерина Насута

Он и документы, чуется, если что, новые справит.

Мог ли?

Мог.

Но вот…

Я остановилась и выбралась из машины. Вдохнула ледяной – ветра сегодня дули с моря – воздух. Так-то легче. Теперь закрыть глаза. Гардеробная. Дыра дырой, но костюмы… и шуба. Шуба, может, не слишком нужна в лодке, но стоит она тысяч десять, если по минимуму. А Барский и вправду деньги ценить умел.

В спальне на прикроватном столике шкатулка. К слову, весьма массивная, более похожая на небольшой сундук. А в ней – комплекты запонок числом семь. По дням недели. Там и с жемчугом, и с аметистами. А в малом отделении те, что для парадных случаев, вовсе сапфировые.

Булавки для галстука.

Перстней пара.

Медали… Барский бы их не бросил. Шуба ладно, хрен с ней, все-таки места занимает прилично. А вот эта вся дребедень, ее же в любой мешочек вытряхнуть можно.

И медали. Зачем их оставлять?

Тем более они-то как раз честные. Воровал, не воровал… пусть прокуратура разбирается. Или военные. А медали честь по чести, за кровь пролитую дадены. И отнять их никто права не имеет.

И оставить.

А он оставил.

Спешил? Но это дело даже не минутное. Куда быстрее справился бы. Да и отношение у Барского к медалям особое. Не только у него…

Нет, он не сам.

Капля крови на полу.

И запонка эта… махонькая, закатившаяся под стол. А масло? Зачем ему апельсиновое масло?

— Эй! – Янка вынырнула из лесочка. Ее приближение я ощутила за пару секунд до того, как она появилась. – А вы одна?

— Одна.

Девчонка сморщила носик.

— А ты тут что делаешь? – поинтересовалась я.

— Гуляю, – с вызовом ответила Янка. – Что, нельзя?

— А мать твоя знает?

— Сдадите, да?

И голову склонила к плечу. Янка… да, Янка из местных, из тех, кто про остров знает если не все, то почти все. Я вот так и не сроднилась, сколько уж лет, а все одно себя чужой ощущаю.

— Нет. – Я похлопала по машине. – Подкинуть? Домой?

— Щас… мамка опять отправит картошку перебирать. Терпеть не могу. Она прорастать начала. И гнить. Гадость! – Янка поморщилась.

— Тогда просто поговорим?

Она приближалась осторожно, бочком. Высокая. Едва ли не выше меня. Волос темный. Кожа тоже смуглая, и не понять, то ли сама по себе, то ли загар виноват.

Яркая.

И красивая.

Девушки в ее возрасте некрасивыми не бывают.

— О чем?

— О Мишке, – сказала я и вытащила из кармана мятую конфетку. – Хочешь?

— Она мятая. – Янка сморщила носик. – Сами жуйте.

Отказываться я не стала. Трансформация, даже частичная, изрядно сил забирает.

— У него была девушка.

— Вы спрашиваете?

— Скорее уж надеюсь, что ты поможешь ее отыскать.

— С чего бы?

— Скажем, с того, что он твой брат.

— Сам дурак.

— Его убили.

— Свалился!

— Убили. Падал он уже мертвым. – Конфета и вправду подтаяла, но все одно вкусная. – И я хочу найти того, кто его убил.

— Думаете, невеста?

— Стало быть, невеста?

— Ну… – Янка смутилась. – Двадцать рублей.

— Что?!

От такой наглости я дар речи потеряла.

— Тридцать, – поправилась Янка. – Нет, пятьдесят!

— А розгой по жопе?!

— Сперва догони…

И тут я не сдержалась. То ли слишком уж много раз за последние дни меняла обличья, то ли просто одно к другому. А может, те самые непроработанные травмы, которые, по уверению мозгоправа, всенепременно мне жизнь попортят, себя показали… На нервах, в общем, оно почти не больно вышло.