Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 88 – Екатерина Насута

Впрочем, купчиха зарозовела. И поднялась этак неспешненько.

— Не старовата для тебя? – поинтересовалась я шепотом.

— Не всем же судьба богатого муженька подарила, – Ник-Ник огрызнулся не зло. – А женщина видная. Одинокая. Что думаешь?

— Был он дома, – я вытащила запонку из кармана, – вот. Узнаешь?

— А должен?

— Вчера на нем такие были. Он их по средам надевает. Смотри, с гранатами.

— И чего?

— Не придуривайся. Ты не такой тупой, каким хочешь казаться. – Я перевернула запонку пальцем. – Видишь? Крепление обломано. А они качественные. Я знаю эту фирму.

Дорогая.

А еще на Дальнем их представительства точно нет.

— Мог сам сломать.

— Мог, – согласилась. – Но домой он заходил. Должен был.

Тут Ник-Ник не стал спорить. Да и купчиха, вернувшаяся с компаньонкой и сонным лакеем, который отчаянно пытался подавить зевоту, подтвердила: Барский домой возвращался.

Поздно, сиречь рано. В четвертом часу утра. Или ночи. Тут уж как оно удобнее кому.

Это уже не Санфеева, это уже Пронька. Он и в журнале написал, потому как положено. Жилец прибыл. Ключа, правда, не получал, потому как доверия у него к Проньке не было, а потому ключ от квартиры с собою таскал повсюду.

А так-то что…

Ничего.

Выходить не выходил.

Гости? Не было гостей. Ни к нему, ни от него. Пронька снова зевнул широко так, заразительно. А я вот задумалась. Если Барский вернулся, то… где он?

Где, мать вашу?

Я прошлась по комнатам. Хоромы были… загаженными. Мягко говоря. Громадная кровать под балдахином, комки грязного белья. Треснувшая подушка, пух из которой осел и на кровати, и на балдахине из винного бархата, и на таких же помпезно-роскошных портьерах.

Паркет.

И клочья пыли, что перекатывались по нему. Зарастающий рыжим налетом унитаз, при виде которого Санфеевой стало столь дурно, что она вознамерилась даже лишиться чувств. Но потом окинула фигуру Ник-Ника критическим взглядом и, верно, поняла, что не удержит.

И лишаться передумала.

— Божечки мой, божечки…

Ванна в темных потеках. И кран с бронзовыми вентилями, на которые Барский нацепил по носку.

Гардеробная комната.

Дыра в паркете.

Вид ее заставил Санфееву заклекотать, тоненько, как-то совсем уж по-птичьи. Видать, от возмущения купчиха вовсе утратила способность говорить.

К слову, в гардеробной апельсином пахло слабо.

— Выйди, – попросила я Ник-Ника и взглядом указала на купчиху и Проньку, который явно передумал спать и теперь ходил следом, выглядывая, вынюхивая и все-то запоминая.

Я сделала вдох, сдвигая мешающий запах. Здесь это можно было сделать. И место для иных освободилось. Кислого пива… так и есть, в дальнем углу пара бутылок. Мокрой шерсти… шуба? Она самая. Мех еще влажноват, а ведь днем и ночью дождя не было.

Стало быть, надевал ее Барский позавчера. Куда?

Нет, не в лес. В шубе и по лесам только зверью бродить сподручно. Тем более когда шуба соболья, в пол. Я коснулась меха. Хорошей выделки, вот только обращались с нею хреново. Как и со всем тут. Потому и ворс потускнел, и полез волос, оставаясь на руках.

Нет, не то.

Что еще?

Запах Барского? Тело и туалетная вода. Зато теперь ясно, что водой этой он перебивал кислый запах пота. Надо же… а вот от дыры в полу пахло силой.

И невелика она.

Хотя откуда большой взяться-то? Квартира на третьем этаже. Переборки здесь толстые, но не настолько, чтобы пол долбить. Нет, сюда бы влезла… что?