Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 180 – Екатерина Насута

Странно, я опять не сказала ни слова. Но Дар понял.

— И он тебя бросил. – Он присел, обхватив голову руками. – Твой замечательный благородный муж, который клялся… ведь клялся? Быть с тобой в горе и радости, в богатстве и бедности… А он взял и бросил.

— Нет, – я покачала головой, – все наоборот. Это я его бросила.

Потому что…

Потому что эта смерть окончательно все разломала. Не знаю, если бы наша девочка выжила, может, мы сумели бы привыкнуть. Он – к тому, что княгиня из меня хреновая. Я – к тому, что вообще надо играть в княгиню.

— Он пытался вытянуть. Нанял целителей. Мозгоправов. Устроил меня в полицию. И развод отказывался давать…

А я уже хотела одного – сбежать.

Подальше.

От Одинцова, от матушки его, которая благоразумно отбыла куда-то в Московскую область то ли подругу навестить, то ли в поместье порядки навести. От всего этого светского общества с его показным сочувствием.

От себя самой.

— Я ушла. Я… сказала, что все равно сбегу.

— На Дальний.

— Почему нет? Тут был Медведь. И остальные…

— На которых тебе было насрать два года, – не преминул уколоть Дар.

— Да, – врать я не стала. – Как оказалось, больше идти мне некуда. А тут… тут хоть кто-то знакомый.

Одинцов пытался уговаривать.

Потом порывался ехать со мной, хотя я и смотреть на него не могла. Потом… потом мозгоправ, с которым мы говорили… о разном, кроме, пожалуй, моей девочки, как-то так слушал, что я вдруг поняла.

Нет ее.

Любви.

Может, и была когда-то, но, скорее, не любовь, а жажда жизни, которую мы за любовь приняли. А даже если и она, эта чистая и светлая, о которой стихи и поэмы, то она закончилась. И на самом деле мы с Одинцовым друг другу близкие люди, этого не перечеркнуть, но не настолько, чтобы жить друг с другом.

И потому мучаем.

Я его.

Он меня.

— Я предложила разъехаться. На время. Он согласился…

— И это время затянулось…

— Скажем так, развод нам оформили быстро.

— А потом он женился. Обидно?

— Да. – Врать безумцу не стоит.

И чего ради? Тогда мы были свободны, но эта его женитьба все равно показалась мне предательством. Тем более он ведь и не предупредил. Мог бы. А не предупредил. И узнала я обо всем из газет.

И позвонила. Поздравила.

А он стал извиняться, мол, что не хотел меня тревожить… идиот. Неужели и вправду думал, что я заявлюсь на свадьбу и скандал устрою? Пожалуй, это и обижало сильнее всего.

— Но он меня не бросил. – Я сцепила руки за спиной. – Этот дом – его подарок. И все, что в нем… И шуба… у меня восемь шуб. Где-то там, в специальном шкафу, висят восемь гребаных шуб. Есть драгоценности… Все, которые он когда-либо дарил, кроме родовых, само собой, ушли со мной. Содержание… думаю, на счетах у меня скопилась пара сотен тысяч. А может, и больше.

— Но все это – ерунда, верно?

Да.

Или… нет.

Сама не знаю.

И я решилась посмотреть в лицо женщины, что застыла во льду. Эта – совсем молоденькая. И хрупкая такая. Ее кожа бела, а веснушки на ней горят яркими пятнышками. Рыжие волосы завиваются, одна прядка упала на лицо.

— Как ее звали?

— Евгения. Комарова Евгения. Студентка… – Дар встал сзади. Близко. Слишком даже близко. На расстоянии удара. Но… пусть. – А это Верочка… ее хватило почти на два месяца.

— Все дело в крови?

— Да. И в том, что меня обманули. Обещали, а потом бросили. Как тебя…