Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 176 – Екатерина Насута

— Почему?

— Про камни мне Барский сказал уже. – Дар дышит тяжко, да и я не лучше. Сюда, вниз, воздух доходит тяжелый, отчего и приходится в легкие его проталкивать силой. – Жила вверх пошла, вот Мишка и наткнулся на гнездо, ковыряться стал. Если б о том узнали, а узнали бы всенепременно, народец сюда бы потянулся. А мне оно надо?

Нет.

Что бы он ни скрывал в глубине шахт, ему лишние люди точно не нужны были.

— Уже потом, как выработку закрыли, то и дед мой на улице оказался. Долг ему списали, да… Жилье служебное. Пенсия? Три рубля… за все то время, что он внизу провел, три рубля. Этого и на дрова не хватит. Разве справедливо?

— Нет.

— Вот! Он ходил… в компанию… они же обязаны были. А они ему договор, что, мол, срок службы не выработан. Что, оказывается, пока он на долги работал, это все в срок и не шло.

Сволочи, что тут скажешь.

Но… при чем тут Мишка?

Или вот Ниночка? Она-то каким боком к старым обидам?

— Взяли и на улицу вышвырнули… Пришлось искать работу. Переехали куда-то в халупу. Бабка моя померла. Не было денег на врача нормального. Да и кому нужна эта старуха…

…У старой Лисицы не было зубов, и матушка делала для нее густые кисели. Или вот уху. Или суп на костях, вываривая их до белизны.

Парила баню.

И мази мешала. А я уже, или сестры, втирала их в желтую растянутую кожу. Но это было в другой жизни.

— Отец… ему тоже тяжко пришлось. Хотя дар, да… И у меня. Я появился на свет, когда ему было прилично за сорок. Позднее дитя. И бабку уже не застал. Дед растил. – Дар поднял лампу повыше. – Он уже почти ослеп. Знаешь, альбит, он ведь еще та зараза, альбитовая пыль в легких оседает. И в кровь потом. И тело меняется. Не как у тебя или вон Софки, вас принудительно изменили. А оно само по себе.

Я слышала об этом.

Но… слухов всяких много ходит.

— Он меня и отвел вниз. Тут-то он видел. Так и говорил, что одни глаза забрали, а другие вот… Выше подними.

Я подняла.

Что за…

Свет огня отразился в выпуклых каплях застывшего альбита. Сколько же… стена изнутри словно драконьей чешуей затянута. Наплывы больше и меньше, одни почти сформировались, повисли на тонких ножках. Другие лишь едва-едва проступили.

— Это… что?

— Сокровище, – ответил Дар, тоже поднимая лампу. – Ты же его искала.

Его?

Нет. Мне это сокровище на хрен не упало. Мне бы людей найти…

И люди нашлись.

Пещера.

К ней приходится спускаться. Кристаллы альбита вспыхивают, отзываясь на свет лампы. Огонь, переселяясь в них, оживает. Он расползается выше и шире, в стороны, завиваясь причудливыми спиралями.

Это красиво.

Это настолько красиво, что завораживает. Я и дышать забываю.

Сейчас кристаллы не кажутся бесцветными. Они молочные с голубоватым отливом. Или вот вдруг светлеют, словно тающий лед, в глубине которого танцуют огненные драконы.

— Как…

— Это место отыскал мой дед. Уже после того, как шахты закрыли.

Дар держит лампу высоко, хотя в этом нет нужды. Альбит играет с огнем, и внизу становится светло, если не как наверху, то почти.

— Как их могли закрыть, если…

Мне сложно оценить, сколько здесь альбита. Я вообще мало что понимаю в горных работах, но… без малого сотню лет тому альбит не умели синтезировать. И здесь… здесь миллионы.