Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 174 – Екатерина Насута

Что скажешь.

Внушает.

Потолок над самой головой. Деревянные подпорки у стен, что ребра неведомого зверя, в камень вросшие. Неровный пол. И сами стены тоже бугрятся. Под ногами хрустит камень.

Красный.

— Дальше, чего встала?

— Княжича ты забрал?

— Чего добру пропадать? – не стал отпираться Лютик. – Я его сразу заприметил. Уж больно дар у него… Никогда не думала, что несправедливо это?

— Что именно?

— Что одним все, а другим – хрен с маслом? Вот возьми тебя… ты вот девка молодая, справная. А дар тебе силком раскрыли, да и тебя поуродовали так, что от женской сути ничего-то не осталось.

Знает? И…

— Откуда?

— Я ж не ты. Мне ж знать надо было, с кем я тут… Тебя-то я помнил, но так одно дело в госпитале, где все свои, а совсем другое – с княгинюшкой. Пусть и в отставке.

А смешно.

Я ведь и вправду княгиней стала. А потом и отставку дали. Точнее, сама взяла. Одинцов с его дубовой порядочностью нас бы еще долго мучил.

— А ведь средь благородных, почитай, все-то с даром. Малым, большим… И много ты их видала там, на фронте? Нет. Еще целители худо-бедно, они да, и то больше в эвакуациях отсиживались. А в топку войны пошли от такие дурочки, как ты. Которых поманили сладкою морковкой мести, наобещали горы золотые, а чем за это золото платить придется, о том ни словечка… – Я закусила губу. – Обидно же ж небось было? Там, на балах… все такие прекрасные. И ты. Все молодые, здоровые… И ты…

— Я не сразу поняла.

Врать смысла нет.

А коридор этот все тянется и тянется. И конца ему не видно, и края. Света фонаря недостаточно, чтобы выловить хоть что-то.

— Я… сперва счастлива была. Знаешь, казалось ведь, что все-то теперь наладится. Что… у меня семья. Настоящая. Муж… он меня любил.

— И ты его.

— И я его.

Странно говорить о таком. Не с мозгоправом, которого я обязана была посещать раз в неделю, чтоб, стало быть, предотвратить негативные последствия чего-то там. Не с Одинцовым, которого все это касалось напрямую.

Даже не с Медведем.

А с гребаным свихнувшимся напрочь ублюдком, которому шею бы свернуть. И я бы свернула. Но нельзя.

Мы еще не пришли.

И ответов я не получила.

А шахта пошла вниз. Сперва уклон был незаметен, но чем дальше, тем отчетливей ощущался.

— Тебе рады не были.

— Не были. Хотя я и не особо обращала внимание. Поначалу. Потом уже… Взгляды эти. Вопросы, которые словно бы с подвохом. Смешки… И главное, в морду-то никому не дашь. Свекровь… сетует вслух, что меня не принимают. Я плохо стараюсь. У Одинцова работа. И я тоже хотела.

— Не пустил?

— Да не то чтобы прямо… Отговорил. Ему почему-то казалось, что я должна больше отдыхать. Что мне больше не нужно касаться этой грязи…

Только, как в поговорке, свинья ее везде найдет.

Потом уже, когда все окончательно рассыпалось, Одинцов попытался склеить осколки. И в полицию меня затащил. И место нашел. И стало только хуже, потому что для всех я была – княгиня Одинцова, которой чего-то там приблажилось, а муж, стало быть, и потакает.

В общем…

Хрень, одним словом.

— А у тебя что? – поинтересовалась я.

Душно здесь, внизу.

И жарко.

Причем сперва я даже решила, что это от духоты. Но чем ниже, тем отчетливей становился жар.

А мы спускались.

Ступени, вырубленные в скале. Узкий коридор. И снова ступени. Еще более узкий коридор. Просто ямина с приваренной к ней ржавой лестницей. И снова я лезу первой.